Тобой расцвеченная жизнь

3 глава

                                                                            Глава 3

Патрик возвращается около шести и, как мне кажется, ожидает от меня очередных жалоб на счет своей матери и последующего за ними бегства – не тут-то было: я встречаю его улыбкой триумфатора и вопросом о том, как прошел его день.

Он выглядит озадаченным... слегка смущенным... и самую капельку встревоженным.

- Да ничего так... прошел, - отвечает он мне, отводя глаза в сторону. Я вдруг пугаюсь: он ведь не узнал меня, правда? А потом улавливаю запах алкоголя в его дыхании и с облегчением выдыхаю... Нет, не узнал – просто пропустил стаканчик и стыдится этого. - А как вы с мамой, поладили?

Я живо припоминаю стакан, запущенный мне в голову, но решаю умолчать об этом.

- У вас, герр Штайн, мировая мама, - отвечаю я своему работодателю. - Думаю, мы с ней полюбили друг друга буквально с первого взгляда...

Мужчина вскидывает на меня недоуменный взгляд: должно быть, считает, что ослышался, а потому решает уточнить:

- Вы с ней полюбили друг друга? - голос почти испуганный. - Вы уверены, что говорите о моей матери?

Я улыбаюсь и приподнимаю брови: мол, о чем вы, право слово, ваша мать – святая женщина. Знаю, что переигрываю, но удержаться не могу... Мне нравится наблюдать Патриково удивление.

- Дело в том, - решает объяснить он свое недоумение, - что мама... как бы это помягче сказать, не тот человек, в связке с именем которого обычно употребляют слово «любовь», вы понимаете, о чем я, не так ли?

- Не беспокойтесь: я кое-что слышала о вашей матери... - Сама понимаю, что мои слова звучат довольно многозначительно, но Патрик лишь тянет странным голосом:

- Ясно. - Должно быть, ничего не понимает, но вида не подает... А потом все же уточняет: - В таком случае выходит... завтра вы снова к нам вернетесь? Ну то есть не к нам, конечно, а к маме, - поправляется он поспешно, удивительно быстро краснея для такого взрослого мужчины, как он. И я почему-то тоже неожиданно смущаюсь...

- Да, я вернусь завтра. Прощайте! - и спешу выскочить за дверь.

Снова все эти странные симптомы: ускоренное сердцебиение, вспотевшие подмышки и горящие кончики ушей. Да, я снова встретилась с Патриком, да, я целый день проработала укротительницей тигров, ну то есть укротительницей одной-единственной немощной тигрицы, но... Но к чему все ЭТО? К чему мне эти подрагивающие кончики пальцев? Смотрю на свои поднятые кверху ладони и вспоминаю, как девять лет назад меня в спешном порядке отправили в Штутгарт в детский дом, и как Патрик единственный раз навестил меня там... Это был неблизкий для него путь, и он совершил его ради меня. Я ему тогда много жаловалась: на невкусную пищу, на отсутствие друзей, на злобных воспитателей... На самом деле все было не так уж плохо, как я описывала, но мне хотелось, чтобы он понял, как мне плохо вдали от Виндсбаха и... от него. Я хотела вызвать у него чувство вины! И, думаю, тем самым только отвадила его от визитов ко мне: кто добровольно захочет брать на свою душу такую непосильную ношу, как одинокий и отчаявшийся ребенок? Уходил он от меня шаркающей походкой – я тогда загрузила его по полной.

После он слал мне краткие весточки в виде открыток, которые тоже сошли на нет, когда меня отправили в первую приемную семью...

Он, может, и забыл обо мне, вот только я никогда не забывала о нем...

- Ева, - окликает меня голос Патрика, и я понимаю, что так и стою, держась за створку калитки. - Вы на машине? Вас подвезти до дому?

Я оборачиваюсь и смотрю в его шоколадно-янтарные глаза, излучающие заботу, и вдруг... хочу расплакаться. Хочу броситься к нему на грудь и уткнуться носом в его футболку с изображением африканского жирафа. Хочу снова почувствовать себя маленькой девочкой... слабой и нуждающейся в защите...

- Нет, машины у меня нет, - отвечаю я только, стискивая пальцы в кулак.

- Тогда я вас подвезу, - Патрик захлопывает дверь и направляется ко мне.

И меня охватывает неожиданная паника: мне кажется, приблизившись ко мне, он прочитает все мои мысли по лицу, как в открытой книге.

- Надеюсь, не на катафалке? - задаю я первый, пришедший мне в голову вопрос.

Мужчина беззлобно фыркает, почти как его кот Марио.

- Нет, не на катафалке, - отвечает он мне с улыбкой. - У меня есть и другая машина... Но вы не первая, кто задает мне подобный вопрос? Пойдемте, она стоит в гараже.

Патрик обходит дом слева и поднимает гаражную дверь, за которой меня встречает старенькая, видавшая виды «тайота аурис» - если память мне не изменяет, именно на ней мы ездили в зоопарк девять лет назад.

- Какой необычный цвет, - произношу я с ностальгической ноткой в голосе, и Патрик бросает на меня быстрый взгляд. У автомобиля, действительно, необычный бирюзово-голубоватый оттенок морской волны – он мне еще в детстве очень нравился, и я в шутку называла его «Патриковой субмариной». - В чем дело, - как можно более беззаботно осведомляюсь я, - у вас такое лицо, словно вы призрака увидели?

Наверное, меня выдали интонации голоса – надо быть осторожнее.

- Да нет, ничего такого... простите, - пожимает он плечами, распахивая переднюю дверцу. - Просто ваши слова напомнили мне кое о ком... Ерунда, не берите в голову.

Он ныряет в салон автомобиля, и я пару секунд натужно дышу, чтобы привести себя в норму. Будь осторожнее, Ева, будь осторожнее! Наконец я тоже занимаю переднее пассажирское место и стараюсь не смотреть на водителя даже краем глаза. Боюсь... Боюсь, что снова выдам себя хоть чем-то! Это недопустимо.

Патрик выруливает из гаража и спрашивает мой адрес – я называю.