Тобой расцвеченная жизнь

4 глава.

                                                                             Глава 4.

Сегодня Патрик задерживается на работе дольше обычного: седьмой час, а его все нет... С беспокойством поглядываю на часы. Где он может быть? Надеюсь, с ним ничего не случилось?

Моя нервозность передается и фрау Штайн, которая отказывается от десерта и пристально следит за тем, как я мечусь по комнате, не в силах усидеть на одном месте... Шитье могло бы меня успокоить, но я всегда прячу машинку перед приходом Патрика, и у меня нет никакого желания снова ее доставать. Берусь за чтение...

Проходит еще час.

- С ним точно что-то случилось, - говорю я самой себе, в тысяча сотый раз выглядывая в окно.

Еще через час раздается звук хлопнувшей уличной калитки, приглушенное ругательство и оглушительное стаккато покатившейся по дорожке стеклянной бутылки одновременно. Я вскакиваю и несусь к входной двери...

Патрик, распластанный в позе морской звезды, лежит на лужайке перед домом и негромко горланит залихватскую пиратскую песню. Я замираю на месте... Меня словно вцементировало в верхнюю ступеньку лестницы, как садового гнома!

- Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Ой-хо-хо, и бутылка рома! Пей, и дьявол тебя доведет до конца. Ой-хо-хо, и бутылка рома!

Я с трудом отрываю от лестницы окаменевшие было ноги и приближаюсь к упившемуся вдрызг «пирату». Склоняюсь над ним и упираю руки в бока...

- Что происходит, - грозным голосом осведомляюсь я, - ты надрался до пиратиков перед глазами? Вставай и заходи в дом, - от возмущения я забываю о субординации и перехожу на привычное мне «ты».

- Привет, Ева, - мужчина улыбается мне во все тридцать два зуба. - Как приятно снова тебя видеть, - и он тоже тыкает мне в ответ.

Я только и могу, что покачать головой.

- Уверена, соседям доставляет удовольствие учиненный тобой здесь концерт. Пожалуйста, заходи в дом!

- А я не могу, - Патрик поворачивается на бок и подкладывает руки под голову. - Мне и здесь хорошо. - А потом повышает голос: - Как же хорошо, будь трижды проклята моя чертовски отвратительная жизнь! Отвратительная, омерзительная жизнь...

- Пожалуйста, не кричи! - взмаливаюсь я, натянуто улыбаясь проходящему мимо мужичонке в голубой тенниске. Он так и светится в предвкушении скандального зрелища... - И заходи уже в дом.

- Не могу, - снова повторяет тот, прикрывая глаза. - Я и рад бы, да ноги не слушаются. И спать очень хочется... Прости. - И снова начинает горланить свою пиратскую песню...

Что мне делать? Из дома доносится грохот чего-то упавшего, и я бегу назад, мысленно молясь, чтобы это не была фрау Штайн...

Но полу снова растеклась лужа из опрокинутого ею стакана. Уф...

- Он пьяный, - отвечаю я на безмолвный вопрос старушки. - Лежит на лужайке и горланит пиратскую песню... Что мне делать? Одной мне его в дом не затащить. - Я в такой панике, что почти готова заплакать от безнадежности... - И тогда фрау Штайн тычет левой искореженной рукой в сторону опрокинутого стакана. Я ловлю ее взгляд и мгновенно понимаю, что она хочет этим сказать...

- Вы правы, именно так я и сделаю. - Снова бегу, теперь уже на кухню, и набираю полный графин ледяной воды. Ну, Патрик, берегись!

Он по-прежнему лежит на лужайке и даже тихонько посапывает во сне... Я с разбегу выплескиваю все содержимое графина ему в лицо. Тот дергается, как от электрического заряда, словно восстающий из небытия Франкенштейн (видок у него, кстати, подходящий ), а потом отфыркивается абсолютно по-собачьи и смачно выругивается.

- Совсем ошалела, дурная девчонка! - орет он на меня, садясь прямо, словно солдат на плацу. - Убить тебя мало... так руки и чешутся...

- Ну так попробуй, - кидаю я ему, упирая руки в бока, - только для начала тебе придется подняться на ноги, что, как я понимаю, тебе не под силу, мистер дерзкий пират.

Он зло пялится на меня не меньше минуты, а потом пытается поднять свое неподатливое тело. Я прихожу на помощь, подныривая ему под руку, и мужчина повисает на мне всем своим немаленьким весом.

- Да ты меня сейчас раздавишь, - хриплю я из последних сил, втаскивая Патриково тело в прихожую, где он и валится на пол.

- Прости, знал бы, что тебе приспичит тащить меня в дом – скинул бы пару-тройку килограммов! - И тут же командует: - Принеси-ка мне выпить, будь другом! В шкафу над раковиной, еще должно было что-то остаться...

Я не верю своим ушам: Патрик Штайн стал пьяницей! От этой мысли меня начинает реально подташнивать.

- По-моему, тебе хватит...

- Принеси! - грозно сводит он брови, и я, тяжело вздыхая, послушно иду в сторону кухни... В шкафчике над раковиной обнаруживается бутылка... правда, пустая.

- Черт, когда я успел ее вылакать? - недоумевает мужчина, пытаясь вытрясти из пересохшего нутра хоть каплю жидкости. - Слушай, посмотри под раковиной... кажется, у меня там тоже было что-то припрятано.

И я, действительно, нахожу там початую бутылочку шнапса. Что ж это делается!? Патрик выхватывает ее у меня из рук и с ненасытной жадностью припадает прямо к горлу.

- Ну вот, хорошо, - откидывается он к стене с блаженным полу стоном. - Жидкость должна быть внутри, а не снаружи, - косит он на меня расфокусированным взглядом, - запомни это на будущее, договорились...

Я с ужасом взираю на него, не понаслышке зная, как быстро пьянство разрушает человеческую личность. Я не хочу, чтобы Патрик разрушал себя... Это было бы так неправильно.

- Ты должен завязывать с этим, - хриплым голосом произношу я, - это не ты, Патрик. Это не ты, когда пьешь и ведешь себя таким образом...

Его поникшая было голова от моих слов странно дергается, и Патрик саркастически мне ухмыляется:

- Да что ты можешь знать об этом, милое дитя. Что ты вообще можешь знать о моей жизни, - и качает головой из стороны в сторону. - Может, только выпивка и делает меня счастливым! Может, мне это необходимо, понимаешь ты это или нет?! Черт, не смотри на меня такими глазами... Я не сделал ничего плохого! Я никому не сделал ничего плохого...