Тобой расцвеченная жизнь

13 глава

                                                                              Глава 13

Я не могу перестать улыбаться и потому встречаю хмурый взгляд Патрика своей сто вольтовой улыбкой – знаю, почему он хмурится, но не спешу развеивать тучи над его головой.

– Вижу, разговор вышел занимательным, - бросает он мне еще на подходе, втискивая руки в карманы джинсов. - Ты вся так и светишься.

– О да, - отзываюсь я беззаботно, - Килиану удалось меня повеселить!

– Чем же, если не секрет?

Его ревность наполняет сердце восторгом, и я продолжаю в том же легкомысленном тоне:

– Да просто замуж позвал, вот и все.

Что-то незаметно меняется в глубине Патриковых глаз – я едва успеваю заметить это – а потом он глухо осведомляется:

– И ты, конечно же, отказала ему?

Пожимаю плечами.

– А почему я должна была это сделать? Он неплохой парень, да и крыша над головой нам с Линусом не помешает... - Вижу, что перегибаю палку, но остановиться не могу.

– У тебя есть крыша над головой, - невесело произносит Патрик.

– А неплохой парень, как же быть с ним?

Патрик вдруг зло чертыхается и выбрасывает в воздух крепко сжатый кулак с побелевшими от натуги костяшками. На меня он не смотрит – все внимание на Линуса, прыгающего на батуте...

– Патрик, - зову я его наконец, слегка касаясь любимого плеча. - Брось, ты ведь все понимаешь...

– Да, я все понимаю! - с разворота выдает он, хватая меня за плечи. - Понимаю даже, что я не тот «неплохой парень», который был бы тебе нужен, но...

И тогда я прикрываю пальцами его губы, как бы прерывая поток этих самоуничижительных слов.

– … Но для меня ты самый лучший, - шепчу совсем тихо, ощущая на кончиках пальцев его теплое, трепетное дыхание, - я думала, ты уже давно понял это. И кто из нас в таком случае старше?

Он пристально смотрит мне в глаза и молчит, молчит, сжимая мои плечи чуточку сильнее – у меня точно останутся синяки. А потом, едва успеваю осознать это, его руки уже в моих волосах, настойчиво привлекают меня к себе и... наши губы соприкасаются так стремительно, что я даже вскрикиваю. Глухо, с переходом в блаженный стон, который Патрик буквально сцеловывает с моих губ вместе с нашим неистовым поцелуем. Мы оба тяжело дышим, когда он наконец отпускает меня, делая судорожный, рваный вдох...

– Я никуда тебя не отпущу! - наконец произносит он через силу.

– И не надо, - отвечаю я только. - Я все равно люблю только тебя...

Он не отвечает мне ответным признанием, да я и не жду этого: для того, кто не верит в любовь, он и так сказал слишком много... Только вдруг поднимает руку и проводит по моим раскрасневшимся губам подушечкой большого пальца. Пальцы у Патрика шершавые, словно наждачная бумага...

– Боюсь, я снова хочу поцеловать тебя, - произносит он с надрывом, не отрывая от моих губ голодного взгляда. - У тебя такие...

– … соблазнительные губы, - заканчиваю я за него с легкой улыбкой. - Да, я знаю об этом. Не так давно меня просветили на этот счет...

Патрик мгновенно вскидывается, словно дикое животное, учуявшее запах крови, и отрывисто осведомляется:

– Кто?

– А вот об этом тебе знать необязательно, - отвечаю я и сама тянусь к нему за поцелуем.

Этим вечером я долго не могу уснуть: все прокручиваю в голове события этого неожиданно насыщенного дня, смакуя каждое его мгновение, особенно если оно касается Патриковых губ, и наслаждаясь им вновь и вновь...

Сегодня я целовалась с Патриком!

Один, два... четыре... шесть раз. Целых шесть раз за один день - и мне все мало!

– Ева, - сказал он мне около наших дверей, - ты должна мне открыться... Я должен знать все.

Я потянулась к нему и поцеловала в тот самый шестой, заключительный за день раз, а потом просто скрылась за дверью. Спряталась... Отгородилась от Патрика деревом и железом, а ведь мне так хотелось не расставаться вовсе.

Чего я боюсь? Он уже знает все, просто хочет услышать признание из моих уст. Но смогу ли я разомкнуть губы и сказать ему простое (нет, не простое) «я Ева Мессинг, та самая девчонка, книжная полка для которой висит сейчас в моей комнате»? Не смогу, горло даже сейчас словно судорогой сводит, даже в любви признаться мне было легче...

– Ева, - голос Линуса в темноте почти оглушает меня.

– Я здесь. Что случилось, малыш?

Он трет сонные глаза и говорит:

– Мне мама приснилась... Я рассказывал ей про пони.

– Очень хороший сон, - глажу мальчика по тонкой руке, стараясь не показать, насколько разговоры о матери выбивают меня из колеи. - Спи, Линус, спи, малыш. Уверена, тебе приснится еще много-много пони шоколадного цвета...

– И белого тоже.

– И белого тоже, - соглашаюсь я, продолжая поглаживать его руку. Вскоре он снова засыпает, а я так и гляжу в потолок еще битых полтора часа, пока наконец тоже не засыпаю.

Грань между сном и реальностью постепенно истончается, и я открываю глаза.

Который час? Чувствую себя абсолютно отдохнувшей, а ведь уснула только под утро...

– Линус? - касаюсь рукой пустого места рядом с собой. Матрац и подушка холодные, словно он и не спал на них вовсе... - Линус?! - сажусь на кровати и осматриваюсь.

Его одежды, аккуратно сложенной на стуле, там больше нет, и я выскакиваю на лестничную площадку в паническом исступлении.

– Линус, Линус, ты дома?