Точка возврата

Font size: - +

Глава 7. «Был голос робок, мел в руке дрожал»

Глава  седьмая. 

«Был  голос  робок,  мел  в  руке  дрожал»

 

Виктор  никогда  не  страдал  буйным  воображением,  но  сейчас  ему  было,  мягко  говоря,  не  по  себе.  То  ли  хмель  оказался  чересчур  заборист,  то  ли  шалил  избыток  адреналина  в  крови,  но  даже  от  скалы  на  Перепутье  веяло  угрозой.  Словно  Лысюк  оказался  на  месте  ужасного  преступления.  Том  самом,  где  серийный  маньяк  расчленил  очередную  жертву.  И  хоть  труп  уже  убрали,  земля  вокруг  еще  помнили  душераздирающие  крики  и  мольбы  о  помощи.

—  Нормально…  —  Виктор  сплюнул.  —  Вот  только  шизы  мне  и  не  хватало. 

Чтоб  отвлечься,  Виктор  любовно  погладил  искепище*  (*древко  рогатины).  Хорошо  отполированное  дерево,  было  теплым  на  ощупь  и  успокаивало,  словно  привычный  приклад  автомата. 

Взять  рогатину  ему  посоветовал  Хмель.  Хозяин  оружейной  лавки  походил  на  корчмаря,  как  единоутробный  брат.  Такой  же  квадратный,  только  седой,  и  не  такой  упитанный. 

Порасспросив  Виктора  о  том,  где  новик  обучался  ратному  делу  и  выслушал  туманный  ответ  о  тренировках  с  соседом-ветераном,  Хмель  призадумался  и  взял  из  оружейной  стойки  рогатину.  Короткое  толстое  копье,  с  длинным,  листообразным  наконечником.  Без  каких  либо  украшений  или  резьбы. 

—  Вот.  Тут  все  просто.  Уколол,  шаг  назад,  удар  тупым  концом.  Древко  крепкое,  не  подведет.  Ну  а  наловчишься,  сам  видишь:  рожон  длинный,  обоюдоострый  —  можно  не  только  колоть,  но  и  рубить.  Как  длинным  мечом.  Отдам  за  шестьдесят  монет…

Виктор,  взяв  рогатину  в  руку,  тут  же  понял,  что  лучше  оружия  ему  даже  искать  не  стоит.

—  Договорились.

—  Одежу  менять  будешь?  —  продолжил  Хмель.   

—  Нет…  —  Виктор  протянул  оружейнику  названную  сумму.  —  Я  на  люди  выходить  не  собираюсь.  —  А  для  игры  в  прятки  —  моя  одежда  вполне  годится.  Обувку  только  возьму. 

—  Понимаю.  Сапоги  или  чувяки?

—  Сапоги  привычнее…

Если  лавочник  и  заметил  оплошность  в  ответе  покупателя  —  интересный  голодранец,  привыкший  носить  дорогие  сапоги  —  виду  не  подал. 

—  Добро.  Сейчас  подберем.  И  сеть  возьми.  Недорого  отдам. 

Понадобиться  ли  ему  ловчая  сеть  по  прямому  назначению,  Виктор  уверен  не  был,  а  вот  превратить  ее  в  маскировочную…

—  Сколько?

—  Десять.

На  этом  и  ударили  по  рукам.

Лысюк  еще  разок  погладил  крепкое  искепище,  словно  набирался  от  него  силы,  и  решительно  кивнул.  Дольше  усидеть  спокойно  не  получалось.  Бессмысленно  объяснять  себе,  что  вокруг  никого  нет,  если  спиной  и  затылком  ощущаешь  чужой,  пристальный  взгляд.  Виктор  встал  и,  чуть  задирая  голову,  побрел  прочь  от  границы  Перепутья.  Сделал  пару  шагов  и  резко  развернулся.

Сзади  никого  не  было.  Только  равнодушная  скала.

—  Черт,  черт  и  еще  раз  черт…  Соберись,  парень.  Решил  идти,  так  не  топчись,  как  монах  перед  борделем.  Тут  же  все  понарошку,  игра  такая.  Забыл,  что  ли?

Но  внутренний  голос  с  этим  категорически  не  соглашался.  Знаем,  мол,  какие  бывают  игры.  Одни  в  штабах  флажки  по  карте  двигают,  а  другие  на  минах  подрываются. 

 

*  *  *

 

Перекресток  за  околицей  Гавани,  увенчанный  отвесной  скалой  пустовал.

—  Не  успели,  —  вздохнула  Оля.



Олег Говда

Edited: 04.01.2016

Add to Library


Complain




Books language: