Только не лги мне

Глава 1

Мне тридцать восемь. Я известный психолог. Скиннер, Фрейд, Роджерс - громкие имена. Такие же громкие, как моё! Англия, Франция, Китай, Италия – маленькая часть моей профессиональной географии. Мои клиенты - успешные бизнесмены, влиятельные политики, известные актёры. Список длинный. Я лучшая в своей профессии!  Дипломы и награды со всего мира, благодарные отзывы клиентов подтверждают мои слова. 

Я вижу тебя насквозь. Я читаю тебя, как книгу. Как? Я ответила. Я самый известный,самый успешный психолог. Я лучшая в своём деле. У меня всё под контролем: муж, дети, друзья. Никто и никогда не помешает мне. Не остановит. Я умру в достатке, любви, спокойствии. Я так решила. Я научилась играть на тонких нитях человеческих душ. Я могу всё….

Думала я. Наивная.

Всё изменило одно утро. Обычное. Ничем не примечательное. Утро, в котором я умерла безвозвратно. Утро в офисе на Мало-Тобольской...

Я помню эти звуки, как сейчас.

Цоканье каблуков по паркету. Скрип дверных петель. В лучах робкого утреннего солнца силуэт миниатюрной блондинки. Она похожа на фарфоровую статуэткку с огромными тёмными глазами. Дерзко виляя бедрами, незнакомка бесцеремонно врывается ко мне во время очередного психосеанса, оставляя за собой след дорогого парфюма из последней коллекции «Диор».

- Жанночка Геннадьевна… Извините, - семенит следом за ней секретарша. -  Я ей ... у вас клиент… а она… вот...

- Ожидайте! Я занята! – Пытаюсь возразить бесцеремонности блондинки. Она, будто не замечая моих слов, вальяжно приземляется в небольшое кожаное кресло, достает из лакированного клатча золотую табакерку с готической гравировкой. Закидывает ногу на ногу. Щелкает зажигалкой. Вдыхает едкий дым тонкой сигары.

- У меня здесь не курят, - стараюсь сдержать гнев.

Она делает глубокую затяжку. По кабинету разливается запах дорогого табака и  вишневого ментола.

- Жанна Геннадьевна, - жмется на сером удобном диванчике мой клиент-суицидник, который каждый месяц сводит счеты с жизнью, то от неудавшейся любви с какой-нибудь очередной профурсеткой, то из-за профуканных в казино денег, то ещё по каким-то мелочным причинам. Иногда я сама хочу его придушить. Здесь в своём кабинете на очередной исповеди. Иногда я жду, что где-нибудь в очередной сводке новостей мелькнет бегущая строка с вестью о кончине этого влиятельного идиота. Но строка сообщает мне каждый раз какой он щедрый меценат, заботливый отец и верный супруг. Мерзко. Я фильтрую эту мерзость каждый день. И так уже двадцать лет. Двадцать лет, мать твою!

- Жанна Геннадьевна, - прерывает мои мысли суицидник, - зайду к вам позже.

- Не стоит. Мадам немедленно поднимет свой грёбанный зад с этого кресла и исчезнет за дверью. Навсегда, - не сдерживаюсь всё-таки. Теряю самообладание. Впервые за долгие годы моей безупречной деловой репутации. Почему? Ведь я лучшая в своём деле и могу держать всё под контролем. Вероятно, я чуствую, что это конец. Это крах моего несуществующего мира, который я придумала сама и, заблуждаясь, верила в него долгие годы.

***

- Жанна! Быстрей! Ну, где ты? - размахивает руками Ирка.

Подбегаю к ней, запинаясь о неказистые кривые ступени.

Такие же неказистые, как я.

Иногда мне кажется, что я ошибка природы. Как я живу в таком тощем плоском теле с сутулым позвоночником? А эти длинные  руки, худые ноги. И нос. Он переплюнул все остальные части тела в своей нелепости. От кого он мне достался? Будто все уродливые рецессивные гены прошлых поколений решили доминировать в момент моего зачатия. 

Когда моя грудь начала округлятся, а лицо засыпало прыщами, я прочитала на обложке какого-то пошлого журнала на ветрине ларька, что это пубертат. Вот именно тогда я заметила какие красивые глаза у соседки Маринки, какая стройная фигура у продавщицы Ленки, и какая большая грудь у одноклассницы Дашки. Я смотрела на них и думала: мои пропорции никогда не заманят на территорию моего обитания противоположный пол. Поэтому моя территория и личная жизнь заканчивалась там, где начиналась комната два на два с книжными полками в старой покосившейся трехэтажке. На этом всё.

Нет не всё. Ёщё пару штрихов о моей внешности: я никогда не носила туфли на высоком каблуке и прятяла свои комплексы в широкие рястянутые балахоны. 

Так продолжалось до нее. До Ирки. Она приехала к бабке Агафье. Веселая и общительная. Села ко мне за парту. Ко мне - плоской и неказистой. Села и перевернула весь мой одинокий и скучный мир с ног на голову. У меня появилась подруга. Настоящая подруга. Которая не издевалась и не смеялась, не дразнила  "Сушеной воблой".

А еще я узнала, что на чердаке у бабки Агафьи столько книг, что в нашу сельскую библиотеку не поместятся.

«Ирка, не трожь! Это материны!» - грозилась бабка Агафья и гоняла нас с чердака.

Они с Иркой столичные. Мать и Ирка. Москвички. Мать в аварии погибла. Ирку бабка Агафья забрала. А вместе с Иркой и материну библиотеку. Там я и познакомилась впервые с Фрейдом и Скиннером. Научилась читать язык тела и человеческую душу. Все началось с Агафьиного чердака. И с Ирки.

- Жанна! Да смотри же ты! Смотри! - не унимается Ирка, - Наши фамилии. Видишь? Самые первые в списках. Мы поступили! Мы психологи! Ура!

Вот так началась моя новая, другая жизнь. Успешная, состоятельная, независимая и счастливая. Но об этом позже…



Марья Левандовская

Отредактировано: 02.05.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться