Только не я

Глава 9_2

— Как ты тут оказался? — вместо всяких любезностей задаю вопрос. — Тут же на ночь должны закрывать все, — я в недоумении смотрю на парня и не верю, что это возможно.

— А что ты так? Не рада меня видеть? — очень искренне удивляется он. — А я вот пришел спросить, как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, хорошо, — скорее на автомате отвечаю ему и тут же прикусываю язык.

Вообще, зачем я с ним разговариваю, он же один из них. Он же парень этой Василисы. Как только до моего мозга доходит эта мысль, тело начинает действовать. Разворачиваюсь к нему спиной и без каких-либо слов протягиваю руку, чтобы открыть дверь.

— Стоять, — шикает он, но в пустом коридоре звук получается все равно громкий.

Парень держит меня за запястье, и я чувствую, как через ткань спортивной кофты его прикосновение прожигает мне кожу. Сердце начинает стучать быстрее. Черт.

— Отпусти, что тебе надо? — поворачиваюсь к нему лицом и поднимаю взгляд.

— Хотел посмотреть, все ли с тобой в порядке, — отвечает он, а по мне мурашки толпой начинают бегать, и в груди спирает воздух от того взгляда, каким он смотрит на меня.

Не могу глаз отвести, смотрю на него молча и тону в черноте его глаз. Словно глаза демона. Расширенные зрачки не дают рассмотреть их настоящий цвет, да и в полумраке навряд ли это удалось бы. Блин, блин, что я делаю, зачем пялюсь на него? Но близость парня действует на меня странно, и вместо того, чтобы отстраниться и сбежать, я так и остаюсь стоять на месте.

— Я думал, останется синяк, — он поднимают руку и пальцем проводит по щеке, там, где должен был остаться след от полотенца.

«Яся, очнись! — кричит мой внутренний голос. — Ты что творишь?»

Но я, как заколдованная, продолжаю неподвижно стоять и смотреть на него.

— А это что? — его голос меняется, становится грубее, когда он берет меня за подбородок и поднимает лицо к себе чуть выше, наклоняется ближе, и есть ощущение, что хочет поцеловать.

Черт, черт, я стою и пошевелиться не могу, просто глаза закрыла, как дура, и жду. Щеки вспыхнули румянцем, а сердце затрепетало внутри птахой, запертой в тесной клетке. Чувствую, как его палец касается краешка губы, где осталась болячка от удара Риты.

— Кто это сделал?

— Что? — я удивлено распахиваю глаза, а он стоит и улыбается.

— Ты что, думала, что я тебя целовать собрался? — он тихо начинает смеяться, и смех такой грудной, низкий, аж разряд электрического тока по телу прошелся.

— Дурак, — вырываюсь от него, а у самой даже уши от стыда горят. Совсем идиотка. — Ты дурак, Тимофей, понял?

Теперь уже срываюсь с места и в два шага оказываюсь у двери, но куда там мне было успеть. Его рука снова клешней смыкаются на моем запястье, я даже ручки не успела коснуться пальцами.

— Не так быстро, Снежинка, — сквозь улыбку говорит он. — Я бы, если честно, не против был тебя поцеловать.

И прежде, чем я снова успела дернуться, он прижимает меня к себе одной рукой за талию.

— Но боюсь, потом нам с тобой двоим достанется.

В его голосе слышен сарказм или ирония, но понятно, что имеет в виду. Да его и не тронет здесь никто, я же все видела и слышала. Да и Василиса вряд ли против него попрет, так зачем он сейчас несет всю эту чушь?

— Трепись поменьше, понял? Мне рассказывали девчонки про тебя, так что лапшу на уши иди вешай другим девочкам, и вообще, отпусти меня. Хватит уже жаться, как к родной, — я дергаюсь в его руках, пытаюсь оттолкнуть, но то ли мне не сильно этого хочется оттого, что его близость одновременно пугает и манит, то ли он действительно держит так, что не вырваться.

— Так ты не ответила на вопрос, Есения.

Я замерла на мгновение, вспоминая, что он у меня спрашивал, а парень в этот миг резко нагнулся и коснулся моих губ. У меня аж дыхание перехватило. Такие мягкие и одновременно жаркие… В голове тут же закружилось от переизбытка эмоций.

Тук… и тишина.

Тук… и тишина.

«Черт, черт, Яся, дыши!» — кричит внутренний голос. Я собралась с силами и оттолкнула его, сделала рваный вдох.

— Ты чего? — Тимофей уставился на меня, а я стою, держусь за стену и стараюсь мелкими глотками вдыхать воздух. — Ты что, больная?

Ответить я ему была сейчас не в силах, поэтому вытягиваю руку, сжатую в кулак, и показываю фак.

— За это пальцы, вообще-то, ломают, — слышу его слова как будто за глухой перегородкой.

Черт, зачем же так волноваться? Мне бы глоточек свежего воздуха, а лучше…

— Там ингалятор под подушкой, Любе скажи.

— Черт, твою мать.

Шаги, а потом хлопок двери, и в голове от этого звука боль разрывается.

— Вот, Снежинка.

Мне в ладонь ложится холодный баллончик ингалятора. Делаю вдох и одновременно нажимаю на колпачок, выпускаю струю лекарства.

Раз, два, три, четыре, пять…

Слух потихоньку возвращается, и зрение становится четче. Делаю полной грудью вдох.

— Не делай так больше, — говорю охрипшим голосом парню, когда тот помогает мне встать.

— Так ты больна?

— Тебя это каким боком касается? — отвечаю ему вопросом на вопрос. — И да, кстати, у меня тоже есть парень.

Тимофей мне больше не мешает уйти, поэтому беспрепятственно поворачиваюсь к нему спиной и захожу в комнату, даже ни разу не обернувшись. Но какое-то чувство дискомфорта осталось внутри, словно что-то сделала не так или сказала не то. Может, ему что-то нужно было сказать? Черт. Дрожащими пальцами касаюсь губ. Он меня поцеловал. Сердце вновь внутри затрепыхалось, и я сверху положила руку, пытаясь тихонько постукивать о  ребра, чтобы успокоить разбушевавшийся орган. Зачем он это сделал? Плетусь к кровати, еле передвигая ноги.