Только не я

Глава 28

— Волков, к тебе…

Я тут же расправил спину. Черт, сейчас будет вопить.

— Мария, сразу хочу прервать твои истерики, я только встал и ходить не собирался, — я не поворачиваюсь к вошедшей медсестре, тупо сижу прямо и пялюсь в окно.

Уже второй день я могу самостоятельно вставать и передвигаться, потому как повязки немного ослабили, и теперь они не вдавливаются в кожу, словно стальные жгуты, я даже дышать могу полной грудью.

— Волков Тимофей, к тебе посетители.

От ее слов меня будто жаром окатило.

— И активно двигаться тебе пока нельзя, — в ее голосе скользит насмешка, от которой во мне тут же вспыхивает злость.

— Ага, как скажешь, — я медленно встаю с кровати и, стараясь как можно меньше делать лишних движений, поворачиваюсь к двери.

Уже когда дверь закрывалась, я увидел спину медсестры. Какая молодец, свалила вовремя. А потом перевожу взгляд на Снежинку. Мне совсем не хотелось смотреть на нее. Боялся увидеть то, что вижу. Яся смотрела на меня округленными от шока глазами. Видимо, не ожидала узреть такое.

Нет, это выше моих сил. Я ухмыляюсь и отвожу взгляд. Медленно поворачиваюсь и отхожу к окну.

— Привет, Снежинка.

Черт, я совсем не так представлял нашу встречу после такого долгого расставания, на душе сразу сделалось пусто и одиноко. — Зачем пришла?

Твою мать, зачем говорю таким тоном, как будто хочу обидеть, прогнать ее? Но управлять своими эмоциями трудно. Еще всплыли слова отца в памяти о том, что я навряд ли буду нужен ей с обезображенным телом. Черт. Так хочется покурить, ну, или как минимум врезать по чему-то твердому, но сейчас нельзя, к сожалению, а то вдруг кожа разойдется. Сарказм к самому себе и к ситуации в целом затопляет меня внутри с головой.

— Привет, — прямо за спиной раздается голос девушки, и я дергаюсь от неожиданности.

— Черт, — вырывается.

— Да нет, всего лишь я, — спокойно отвечает Снежинка. — Как ты тут?

Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к ней, а она, усевшись на край кровати, болтает ногами, и на лице совсем другие эмоции.

— Без меня…

Я бы рот открыл от удивления, но он у меня был перебинтован под подбородком.

— Как и ты без меня, — ухмылка трогает уголки губ, и я, не прерывая зрительного контакта, делаю шаг к ней и чуть склоняю спину в пояснице, при этом стараюсь удержать все то, что выше, в полном покое, иначе — боль.

Снежинка как сидела, так и осталась сидеть, даже ни один нерв на лице не дернулся.

— Я скучала, — шепнула она, и в уголках глаз на ресницах задрожали слезинки.

У меня внутри все оборвалось. Черт, я столько раз прокручивал в голове нашу встречу. Столько разных речей готовил и даже представлял себе, как Яся рыдает, когда мы встречаемся, но представлять — это одно, а на самом деле — это другое. Еще много разных чувств, смешавшихся в один торнадо, разрывали все изнутри, но даже не это самое сложное было, а то, что я и обнять-то ее не могу и прижать к себе не могу. Твою мать, мне кажется, если бы я умел плакать, то сейчас точно бы разревелся, как девчонка, от той доброты, которая исходила от Снежинки. Ее глаза говорили о многом, и мне хотелось утонуть в них, захлебнуться этой чистотой и нежностью, забыв все то дерьмо, что произошло с нами.

— Я тоже скучал, — голос срывается, и я так же говорю шепотом, как она.

— Мне очень много нужно тебе сказать, — голос Яси дрожит.

Она встает с кровати, и теперь мы стоим совсем близко друг к другу, девушка смотрит мне в глаза, а я делаю шаг назад, потому как чувствую, что мне некомфортно находиться в такой близости от нее, будучи перебинтованным, как мумия.

— Снежинка, ты знаешь, что? — я беру ее за руку и сжимаю ладонь, она кончиками пальцев свободной руки смахивает слезинки с ресниц и вопросительно приподнимает брови. — У меня к тебе одна просьба. Если ты хочешь поговорить о том, что было, то не стоит, я не хочу об этом говорить ни сейчас, ни потом и вообще никогда, — поднимаю ее ладошку к губам и касаюсь самой серединки. — Ты прости меня за то, что втянул тебя во весь этот кошмар, я действительно не подумал о том, что может такое произойти.

— Прекрати, Тимофей, слышишь? — Снежинка все-таки встает ко мне вплотную снова и второй рукой накрывает наши руки, прислоняется к моим пальцам своими губами.

Они у нее такие мягкие, манящие, так и хочется коснуться их и попробовать на вкус, но гребанный бинт стягивает подбородок, и мне кажется, что я сейчас выгляжу, как ушлепок. И это меня бесит, но отказаться от возможности прикоснуться к Ясе не могу, поэтому терплю себя рядом с ней.

— Как ты тут? — по глазам видно, что она хочет спросить или сказать много чего, но все это сдерживает и просто повторяет тот вопрос, на который не ответил.

— Нормально, — хмыкаю и отпускаю ее руки.



Юлия Рябинина

Отредактировано: 05.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться