Только сильней

Размер шрифта: - +

Червоточина

1

 

- Скажи, Астейнор, - Тердэм поставил локти на стол, положил подбородок на сцепленные кисти, - правду ли говорят, что в Доме нет силы, подобной твоей?..

Говорить столь открыто о силе моей или братьев, отца или его крыльев так далеко за пределами Дома считалось в городе не совсем приличным. И над этой точащей землю водой вопрос понравился мне ещё меньше. 

- Кто говорит? -  я попытался отмахнуться от его серьёзного тона, пристального взгляда - как-то очень похоже смотрел наш домашний учитель, когда я выводил первые строки - но Тердэм не отступил:

- Пожалуй, каждый, кто о тебе слышал.

Я присвистнул, почти рассмеялся - так и не смог привыкнуть к церемонности здешних бесед. Хотел было отшутиться, но Лаши ткнул меня в бок, прошептал:"Это ведь важно". Лаши ко всему относился очень серьёзно, с сухой, лихорадочной страстью. Остров казался ему самым загадочным местом в городе, а каменный дом восхищал как будто не меньше, чем наш. Я не хотел ранить его насмешками - и, к тому же, это моя земля, мой город, с чего я должен что-то скрывать?

- Да, - сказал я, - это правда. Но каждый наследник крыла обладает собственным даром, и у всех есть единый дар...

Тердэм повёл рукой, словно погасил невидимую свечу. Так он останавливал тех, кто отвлекал от размышлений. Вышло не очень приятно - стоило заговорить о важном, как меня перебили.

- Мне это, конечно, известно. Но твоя сила иная, - Тердэм говорил задумчиво, и правда размышлял вслух. Жадный до знаний и рассеянный с людьми, как и многие книжники, вряд ли он хотел меня обидеть, - она словно связана с гораздо большим...с чем-то огромным, чего не могу пока осознать.

Эти слова неожиданно меня взволновали. Тердэм говорил о моей силе совсем не как остальные люди. Не как о даре семьи и Дома, не как о воле души и крови. Он говорил о ней как о сокровище, как об открытии. 

- И что же это значит?

Он покачал головой:

- Пока не знаю, но очень хочу разобраться. Приходи к нам ещё, приходи обязательно.

   

 

Мы с Лаши молча возвращались с острова, молча шли по мосту, поднимались по улицам, разливавшимся шире и шире. Паланкин ждал меня далеко - не хотелось, чтобы Дома узнали, где я провожу столько времени. Я и сам бы не смог объяснить, почему возвращаюсь. В каменном доме собирались интересные люди - не только жители нашего города, но и те, кто приехал из дальних провинций, нёс в себе эхо своей земли - нашей, но чуть другой. Их сердца, их различность, их тревоги и страсти откликались во мне, никогда не проявленные ни словом, ни жестом. Все они при моём появлении словно стихали, таились, говорили, смотрели очень похоже - почтительно и серьёзно. Мэртарит, наверное, был бы счастлив оказаться среди таких людей, но меня это мучило,  саднило стальной занозой. Я пытался звать их куда-нибудь в город, звал и Домой - но они всегда отказывались. Стоило начать расспрашивать кого-то о родине или семье, или после нескольких текучих, застенчивых или неловких ответов человек ускользал под любым предлогом, растворялся в каменных тенях.

- Почему так? - спросил я у Лаши в другой вечер - но очень похожий, - я им не нравлюсь?

- Нравишься, даже не знаешь, как! - выпалил он, помолчал, продолжил спокойней, - просто ты не знаешь их жизней, никто пока не уверен, что ты правда хочешь узнать, не отвернёшься...дай время, мы всё тебе объясним.

Это "мы" необъяснимо защербило по сердцу. Лаши привёл меня в круг новых своих друзей, но я оставался в этом кругу чужим. Мне стало грустно.

- А ты объяснить не можешь? С тобой-то мы знакомы дольше, правда?

Лаши надолго затих, шёл, понурившись, душа его бурлила, пенилась тёмным потоком, окончаньем дождей в степи- ничего в этих волнах не разобрать.

- Прости...не мои тайны, не заставляй выбирать. Но я рассказал только тебе, привёл только тебя, потому что ты... Скоро поймёшь, как это важно.

Эти слова дались Лаши так тяжело! Даже губы его побелели, глаза блестели лихорадочно и тоскливо. Потому с тех пор чаще всего мы возвращались в молчании - я не хотел мучить его вопросами, как бы любопытство меня ни терзало. Узнай об этом Кит, он, конечно, напомнил бы - я могу сделать так, что выбор станет для Лаши совсем несложным. Но я не мог поступить так со своим другом, нечестно, плохо, плохо даже думать об этом.

Но от нового вопроса сейчас не смог удержаться.

- Как думаешь, про что Тердэм говорил сегодня?

Дорога вела нас сквозь апельсиновый сад, сквозь длинные разлохмаченные тени деревьев. Плоды горели в волнах заката, яркий запах дразнил. Я потянулся к низко склонившейся ветке, убеждённый - Лаши мне не ответит.

Но он ответил.

- Тердэм уверен, что у тебя особенная судьба. Задача, которой никто не знает. Он хочет...хочет помочь тебе, когда поймёт, как. И я тоже хочу.

Я не знал, что на это сказать.

Кислый, пронзительный вкус недозрелого плода разлился по языку, заострил, расцветил слова Лаши. Странная боль раскатилась в груди - а я не знал, счастье это, благодарность или что-то, чему названия нет. Шаткая, осыпающаяся земля на краю обрыва, тропа, с которой не возвратиться.  



А.Кластер

Отредактировано: 19.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться