Только так. И никак иначе

Размер шрифта: - +

Глава 2

 

Подмосковье. Декабрь 1998 года. Павел

 

Павел Рябинин удивлённо смотрел вслед невысокой девице в телогрейке и валенках сорок второго примерно размера. Они с Федюхой наряжали ёлку, когда на улице раздался тихий свист и, обернувшись, Павел увидел, как из кустов с треском выбирается соседская эрделька Гера. Он купил дом недавно, осенью, до начала декабря не жил здесь, поэтому довольно тесно познакомиться успел лишь с соседями сзади: милейшей крохотной дамой Надеждой Владимировной, шумным и весёлым здоровяком, её мужем Александром Фёдоровичем, которого все в округе звали почему-то Батяней, и их собакой Герой. А теперь вот с симпатичной эрделькой гуляла девушка. 

Павел удивился. Никаких девиц раньше на участке у соседей не наблюдалось. Тем более таких колоритных: в телогрейке, платке и валенках сорок второго примерно размера. Хороша пейзанка! К такому костюму полагаются стёганые штаны на вате. Но вот их-то он разглядеть не успел. Интересно, у неё конечности огромные, как у любимой актрисы чокнутого гения Тарантино Умы Турман или всё-таки в старых дедовских валенках болтается крошечная ножка Золушки? Павел хмыкнул, посмеялся негромко, оглядел со всех сторон ёлочку и, довольный, отправился домой, попытавшись водворить в тепло и Фреда. Пёс водворяться решительно отказался и продолжил радостно носиться по сугробам. 

 

Дом Павел купил случайно. Ехал себе в сентябре к отцу Петру. Привычную дорогу к нему перекопали, пришлось пробираться чуть ли не садами-огородами, как говорила его мама. Поминая дорожников и работников местного водоканала тихим добрым словом, Павел Рябинин вертел головой из стороны в сторону, опасаясь пропустить спрятанный среди буйной ещё осенней растительности поворот. Вертел, вертел и увидел на заборе объявление:

ПРОДАЁТСЯ ДОМ. 

Почему он остановился и вышел из машины, Павел и сам толком не понял. За полинявшим серым, с остатками былой радостной зеленой краски штакетником из бурьяна вырастал дом. У Павла от увиденного дух захватило: высокий особнячок с широким резным крыльцом, огромными окнами и игривым балкончиком, примостившимся над входом. Большущий участок, заполонённый деревьями и сентябрьское солнце, запутавшееся в цветных витражах высокого окна, расположенного, по всей видимости, у лестницы на второй этаж, добили его окончательно. 

Почему-то подумалось вдруг, что в такой дом хорошо привести молодую жену, гордо обнимая её за худенькие плечи, у порога подхватить на руки и бегом, непременно бегом, влететь на высокое крыльцо по жизнерадостно скрипящим ступеням. А потом жить в этом доме с ней долго и счастливо, растить детей и, позже, внуков, любить её верно и восторженно всю жизнь и умереть с нежной улыбкой, обращённой к своей единственной, в один день. Потому что в таком доме можно было жить только так. И никак иначе. 

- Хочу! - Павел не был сумасбродом, и никакой жены и даже претендентки на это гордое звание у него не имелось, но тут аж сердце защемило от совершенно детского восторга. 

- Хочу! - повторил он решительно и дом купил. И с тех пор каждое утро просыпался с ощущением счастья и нетерпеливо ждал весны, чтобы вплотную заняться своим приобретением и полностью его отремонтировать. Нет, зря мама ахала и охала. Узнав о его решении, она причитала, что дом почти труп и что его - раз уж сын сошёл с ума и вместо новой квартиры в Москве, на которую копил и которую, по счастью, сейчас можно купить так недорого, вгрохал все отложенные деньги в развалюху в Подмосковье - требуется снести и построить "нормальный коттедж". Она так и сказала "нормальный". А Павел вытаращил на неё глаза и аж задохнулся от таких кощунственных слов, хотя обычно они с мамой друг друга прекрасно понимали. Никакой коттедж, «нормальный» или нет, он не хотел. А хотел вот этот дом, живой, тёплый, непонятно как сохранившийся. Он, Павел, сразу понял, что дом, его дом ещё всем фору даст и не подведёт своего хозяина.

Так и вышло, дом словно ожил за те неполные три месяца, что они были вместе. Куда делись прежняя усталость, тоска и неприкаянность умирающего существа? Теперь в вымытых окнах голубело небо, и казалось, что с загорелого, задублённого ветрами дальних странствий лица глядят на мир широко распахнутые яркие глаза. 

Павел влюбился в свой Дом с такой неистовой силой, что не мог уже и представить себя без него. А ведь на следующий день после их исторической встречи с Домом у него была назначена сделка по покупке квартиры в Москве. Как хорошо, что он поехал тогда к отцу Петру! Как удачно, что ехать пришлось кружными путями! Слава местному водоканалу и дорожникам! А то как бы он без Дома? И как Дом без него? 

 

Дел было ещё невпроворот. До снега Павел успел частично привести в порядок участок, вывезти кое-какой хлам и начать войну с бурьяном, а ещё вспахал специально купленным мотокультиватором половину из прилагающихся к дому соток и завёз материалы для внутренних работ. С этими внутренними работами тоже вышла накладочка. Ни один из четырёх бригадиров строителей, которых он приглашал по очереди, постепенно теряя надежду на понимание, не мог взять в толк, почему нельзя сорвать и выкинуть старый паркет, посносить на… (далее непременно звучало ругательство) ветхие стены и заменить их на... (и снова непечатное выражение) универсальным гипсокартоном и с какой стати следует церемониться с оконными рамами, сделанными, кажется, ещё при царе Горохе, а то и при каком-нибудь из его безымянных предков. 



Яна Перепечина

Отредактировано: 29.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться