Только так. И никак иначе

Размер шрифта: - +

Глава 24

 

Вне пространства. Вне времени. Вместе

 

Было уже поздно, когда Павел привёз Злату к себе домой, провёл, поддерживая, в гостиную, и усадил на старый диван. Она смотрела мимо него невидящими глазами и качалась, обхватив плечи руками. Наталья уже ушла, поэтому он сам отправился на кухню, налил в рюмку кагору и принёс Злате. Она хрипло прошептала:

- Я не пью.

Но он сел рядом, обнял её за плечи и потихоньку, по глоточку заставил выпить всё. Потом достал весёлый клетчатый мохнатый плед, который купил буквально на второй день после того, как увидел Дом, чтобы сидеть перед камином, завернувшись в него, а на деле ни разу так и не использовал, но держал под рукой, сел на корточки, снял со Златы ботинки на шнуровке. Она попыталась сопротивляться, но он поднял её ноги на диван, подсунул под голову подушку и укрыл пледом до подбородка, как маленькую.

- Полежи.

Она дёрнулась:

- Я домой.

- Домой ты не пойдёшь. Твои же уехали к родственникам в Малоярославец. Ты же сама рассказывала. Да ещё и Геру с собой забрали. И что ты там одна будешь делать?.. Ну, хорошо, пусть не одна, пусть с Банзаем. Кезик здесь, у меня. Я его выпустил, вон, слышишь, топочет, как слон, дом изучает, осваивается. Мурка ваша домой только изредка заглядывает. А Банзай вполне ночь может один пережить. У него ведь еда с водой есть?

Злата слабо кивнула.

– Ну вот. А ты сегодня будешь ночевать здесь. А завтра встанем пораньше, заедем к тебе, ты переоденешься и Банзая покормишь. Вот и все проблемы. Договорились?

Злата молча смотрела на него и медленно, очень медленно думала, как бы ему объяснить, что остаться у него она не может. Ну, вот просто не может и всё тут. Но мысли, как бы это объяснить, не ставя себя и его в неловкое положение, не было, поэтому она покраснела и натужным басом, очень смешным и ужасно нелепым, пробормотала:

- Мне надо домой.

Павел смотрел на её пылающие щёки и стремительно соображал, что же такое могло случиться, от чего его бледненькая интересной бледностью соседка вдруг собралась соревноваться интенсивностью окраски со свеклой.

- Злата, ты не переживай, ты меня совершенно не стесняешь. Щётка зубная у меня есть. Халат тоже найдём. Тапочки… Ну, мои сорок пятого размера тебе будут велики, но походить-то можно, если постараться. У меня новые есть, мама на Новый год подарила, мохнатые такие, тебе понравятся, я думаю. Или я могу дать тебе шерстяные носки! Мне их ещё бабушка вязала. Я их как память храню. Они небольшие. Я тогда был значительно мельче. Так что тебе не так уж и велики будут! – Он обрадовался такой идее и, довольный, схватил её руки и посмотрел на неё. Глаза Златы наливались слезами.

«Не попал», - подумал Павел и растерялся.

– Что? Что я не так говорю? Я тебя чем-то обидел? Ты прости меня, если так. Только объясни, что случилось. Я больше не могу гадать. Ну, не понимаю я!

Она покраснела ещё больше, хотя минуту назад ему казалось, что больше уж точно некуда, и, неотрывно глядя на клетчатый плед, с трудом выдавила:

- Я не могу у тебя остаться. Мы в доме одни. Это неприлично.

Павел ждал чего угодно, но вот только не этого. Гуля запросто ночевала у него до свадьбы и никакой проблемы в этом не видела. Когда она осталась в первый раз, это ему, Павлу, было неудобно перед родителями, и он опасался, что юная его подружка будет стесняться, смущаться и страдать. Но утром она спокойно выплыла на их небольшую кухню в его полосатом халате и радостно сказала оторопевшему отцу, застывшему с джезвой в руках:

- Доброе утро, мой дорогой будущий свёкор! А на мою долю кофейку не сварите?

И лосёнок Пашка решил, что и вправду ничего страшного нет, раз даже девушка не чувствует себя неловко. Все последующие его увлечения тоже не видели в совместном времяпрепровождении ничего зазорного. И только отец Пётр выговаривал ему, что так нельзя, что это неправильно. Но Павлу до его высоты духа было пока далеко.

ОДнакоо его маленькая смешная соседка Злата, больше двух лет прожившая с токсикоманом и алкоголиком, потерявшая и нашедшая лохматого морского свина с гордым именем Ирокез, узнавшая что прошлой ночью её вместе с бабушкой и дедом запросто могли сжечь заживо в их доме, считала совсем по-другому. У неё были допотопные, старорежимные, консервативные, отсталые, несовременные представления о приличиях. И это вдруг ужасно понравилось Павлу. Или наивному лосёнку Пашке? Пашке, который, как неожиданно оказалось, не сгинул бесследно, а чудесным образом сохранился где-то в такой глубине, за такими завалами, что и не найдёшь никогда. Сохранился и стал временами выбираться наружу: воздуха глотнуть и заявить о своём присутствии. Павел подумал и раздельно, медленно произнёс:

- Я буду спать на втором этаже, у себя. Ты – здесь. Или наоборот. А завтра ты пройдёшь к вам на участок задами, через дыру в заборе. Ну, через ту, что лазала раньше. Я её обнаружил. Так никто из соседей ничего не заметит. Ну, а себе-то ты можешь вполне доверять, ведь правда?

Она кивнула затравленно и задумалась, а когда заговорила, голос звучал глухо, тоскливо:

- Хорошо. Давай так. Я не хочу сейчас домой, ты прав в этом. Только я ведь не из-за того, что подумают окружающие, отказываюсь у тебя остаться. Мне и перед тобой стыдно. Понимаешь? Я очень не хочу, чтобы ты обо мне плохо думал!



Яна Перепечина

Отредактировано: 29.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться