Тонкие струны

Размер шрифта: - +

7

Утро проливало золотистый свет в маленькое окно. Оливия стояла возле распахнутого шкафа, на дверце которого было большое зеркало и расчёсывала свои шикарные волосы. В последнее время они начали отчего‑то сильнее обычного выпадать, она сняла с расчёски большой похожий на гнездо клок и выбросила его в печку.

Люция пошевелилась на постели и подняла голову.

– Доброе утро.

– И тебе, – ответила Оливия, закончив плести и забросив на спину толстую как рука косу. – Смотри, что я тут нашла…

В руках у неё оказалось короткое платье из какого‑то тонкого и лёгкого, почти невесомого, но при этом на редкость плотного материала, бледно‑жёлтого, с изысканным рисунком – удивительно живыми крупными охристо‑кремовыми цветами.

– Это твоё?

– Нет. Бабушкино. Единственное в своем роде и, наверняка, страшно дорогое. Его привёз ей откуда‑то дедушка после войны. Только оно очень маленькое, и придётся впору разве что только Баске. Молодая бабушка совершеннейшая Дюймовочка, у меня фото есть!

Баской звали младшую сестру Люции. Это был трогательно нескладный подросток тринадцати лет, юркий и шаловливый.

– Можно я примерю?

Люция села на постели и оценивающим взглядом окинула фигуру подруги.

– Ну ладно… Попробуй… Только ради бога не порви.

Платье село на Оливию слишком туго, оно явно не было рассчитано на девушку такого роста и от природы крупную в кости, боковая молния еле сошлась на ребрах, едва не прикусив кожу, талия оказалась несколько выше, чем нужно, из под юбки далеко торчали длинные мускулистые ноги – но, несмотря на всё это, выглядела Оливия просто отлично – тесно обхваченная тканью грудь казалась соблазнительно круглой, коротенький подол подчёркивал стройность бёдер… Люция смотрела на подругу во все глаза, а потом вдруг отвернулась и накрыла лицо ладонью. Оливии показалось, что она всхлипнула.

– Ты что? – спросила она, подбежав к постели и с размаху опустившись на колени, – я его сейчас сниму, если ты боишься… Семейная реликвия всё‑таки… С ним всё будет в порядке, вот увидишь.

Люция уже не пыталась сдерживаться. Она отняла руку от лица. Две крупные слезы набухли в уголках её глаз, и две уже скатились, оставив на щеках влажные дорожки.

– Люси… – Оливия была изумлена, – Люси…

– Боже, Лив, – всхлипнув, выдохнула Люция, – ты такая красавица! Настоящая модель. Если б ты знала, как я тебе завидую… Стройная, с длиннущими ногами. Не то, что я, колобок какой‑то! – самокритично заявила она, звонко хлопнув себя по загорелой ляжке – вон смотри, какой окорок!

– Люси! – воскликнула Оливия растрогано. Она поднялась с колен, и, сев рядом, обняла подругу. – Да разве в ногах счастье?! Вот дурочка! Не плачь… Мне бы твои печали. – Оливия прижала Люцию к себе и порывисто поцеловала её в пробор на русой макушке. – И со своими метровыми ногами я не нужна ему… – добавила она чуть слышно, касаясь губами волос подруги и обдавая её кожу горячим дыханием, – есть такая песенка, знаешь, "в любви не бывает всё просто и гладко, в любви не решает всего красота, должна быть в женщине какая‑то загадка, должна быть тайна в ней какая‑то"… Так вот, в тебе есть эта загадка, Люси! А я простая, как пять копеек.

Оливия умолкла и, склонив голову Люции себе на грудь, погладила её по волосам.

– А вообще не такая уж я и красивая, – добавила она, словно поймав за хвост какую‑то витающую в воздухе идею, – Всё дело в платье! Оно волшебное, и способно превратить любую золушку в настоящую принцессу! Есть такая легенда. Один человек купил старый‑престарый замок, и его молодая жена, обследуя все заброшенные уголки в нём, обнаружила на чердаке старинное нарядное платье. С виду оно было самое обыкновенное, но обладало удивительным свойством: на любую фигуру садилось оно великолепно. Худосочным – добавляло округлостей, пышек – стройнило, мужеподобным – придавало утончённость. Согласно легенде, это платье когда‑то принадлежало юной герцогине, умершей от несчастной любви… Вот что! – воскликнула Оливия, заглядывая притихшей Люции в лицо, – Примерь! Сама убедишься.

С немалым трудом освободившись от тесноватого ей платья, она передала его подруге. Люция просунула голову в ворот, одернула лиф, недоверчиво расправила юбку.

– Застегни, пожалуйста, – попросила она, поворачиваясь к Оливии боком. Та аккуратно соединила края металлической молнии и бережно закрыла её.

– Ну вот, теперь ты самая красивая! – Оливия легонько подтолкнула подругу к зеркалу.

Люция была пониже, чуть уже в плечах и шире в бёдрах – платье село на неё иначе, но не менее изящно: талия оказалась на месте, юбка длиною чуть выше колена воздушно струилась, подчёркивая округлость форм, лиф стройно охватывал хрупкую грудную клетку, вырез открывал ключицы, а расцветка ткани удивительно оттеняла медовый загар девушки. Она улыбнулась. Раскосые глаза с длинными чуть загнутыми вверх ресницами сияли.

– Вот видишь! – сказала Оливия, стоя за спиной подруги и положив руки ей на плечи, – никакой ты не колобок, а самая настоящая королева красоты!

 

8

Прошла её неделя такой томительной близости, Люция старалась поровну разделить своё внимание между Артуром и подругой, чтобы та не чувствовала себя покинутой, и какое‑то время ей это даже удавалось. Но всё равно Оливия ревновала, только теперь в этом её чувстве несколько по‑другому были расставлены акценты: она досадовала уже в большей степени на Артура, острее ощущая своё одиночество в то время, пока Люция находилась наедине с ним. Оливия привыкла проводить рядом с подругой целые дни. Она часто приходила, пока влюблённые были вдвоём – о, нет, не имея никакого худого намерения разлучить их, просто соскучившись – и приглашала Люцию сходить на "пятачок". Подруга никогда ей не отказывала. Ощущая вину, она осознавала, что делает Оливии ещё больнее, лишая её внимания. Привязанность между ними была всё‑таки очень сильной.



Анастасия Баталова

Отредактировано: 14.06.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться