Тору: Путь в Коссхоэн

Глава вторая. Жуткая пуща.

Клетка мерно покачивалась, подпрыгивая на ухабах так, что Тору бился макушкой о низкие железные прутья. Он бы давно лег, но пространства было так мало, что ноги вытянуть оказалось попросту невозможно и даже спать приходилось сидя, свесив голову на грудь. Помимо него, в клетке находилось еще три человека: два парня-подростка и заросший густой рыжеватой бородой мужчина в замызганной рубахе-косоворотке.

Как успел узнать Тору из скупых пояснений своих товарищей по несчастью: халийцы предпочитали орудовать на самых окраинах Королевства, выкупая живой товар, в основном состоящий из должников и мелких воришек, у нечистых на руку лордов или таких вот посредников, как господин Ригман.

Всего халийцы вели с собой восемь клеток, сцепленных одна с другой тяжелыми металлическими креплениями. Самую первую, насколько сумел разглядеть Тору со своего места, тащили два массивных тяжеловоза.

Ехать было тяжело: днем летнее солнце припекало макушку, ночью все еще было прохладно, и людям в клетке приходилось жаться друг к другу чтобы согреться. Часто хотелось пить, но напиться им давали всего по три раза за сутки, а в остальное время приходилось терпеть и облизывать пересохшие губы.

Так Тору и сидел, опершись спиной о нагревшиеся за день прутья и обхватив подтянутые к груди колени руками, грустно смотря на тянущийся вдоль дороги лес. Его одолевали мрачные думы: об отце-настоятеле Фергусе (знал ли он, о том, куда и с какой целью увозит детей господин Ригман?), о собственных наивных стремлениях попасть в столицу (теперь-то ему одна дорога – в Халию, рабом), о ребятах, с которыми его разделили почти сразу же (как они там?). И, разумеется, размышления его все чаще крутились вокруг возможности побега. Пока что, конкретного плана у Тору не было, но он очень надеялся, что сможет что-нибудь придумать: пусть он еще мал, но это вовсе не означает, что его стоит сбрасывать со счетов!

Когда небо начало темнеть, караван работорговцев привычно уже свернул с дороги и встал лагерем, выставив клетки полукругом.

Из леса неожиданно донесся одинокий волчий вой, заставивший Тору, да и остальных ощутимо вздрогнуть.

- Жуткая пуща! – тихо буркнул один из парней, и зло сплюнул сквозь прутья, заставив мучимого жаждой Тору подивиться такому расточительству.

- Почему, жуткая? – шепотом спросил у него мальчик, тревожно поглядывая на чуть качающиеся и поскрипывающие на леком ветру деревья, между стволами которых уже залегли глубокие мрачные тени.

- Думаешь, отчего мы именно по этой дороге едем? – криво ухмыльнувшись, поинтересовался в ответ парень, на носу которого рассыпались золотистые крапинки веснушек, - Порченое это место, нехорошее, и все местные его за перегон стороной обходят. Так что сюда редко кто суется, а халийцы этим и пользуются – рабов тайком перевозят.

Мужик с бородой, выбравший для себя противоположный от Тору угол клетки, что-то неразборчиво пробормотал себе под нос, тоже с тревогой поглядывая на лес. Второй паренек продолжал безучастно таращиться в одну точку, как делал уже на протяжении нескольких дней, так что Тору и остальным собратьям по несчастью приходилось кормить его чуть ли не силком.

- А на нас оттуда ничего не выпрыгнет? – с опаской спросил мальчик, который теперь смотрел на лес с подозрением: подумать только, столько ехали, а он узнает о «жуткости» этих мест только сейчас!

- А по мне, так хорошо, если и выпрыгнет! – запальчиво, но как-то умудряясь не повышать голос, ответил парень, у которого Тору до сих пор так и не спросил имени. – Нас-то еще попробуй отсюда выковырять, а халийцев пусть грызут – не жалко!

Не сказать, чтобы Тору полностью был с этим согласен, но идея была не лишена привлекательности: по крайней мере, помощь со стороны им бы сейчас очень даже не помешала. Но лес продолжал мирно шелестеть кронами и признаков обитающей в нем жизни больше не подавал. Мальчик вздохнул, и приготовился ждать, когда пленников начнут выводить по нужде (за раз халийцы выпускали не больше трех-четырех человек).

Ночь уже вступила в свои права, когда очередь дошла до Тору. Под бдительным взором низкорослого, но крепко сложенного халийца, мальчик выбрался из клетки, и с трудом переставляя затекшие от долгого сидения ноги, направился к густым зарослям папоротника, за которыми и было организовано отхожее место.

Идея, которая внезапно пришла к нему в голову, на первый взгляд казалась безрассудной и даже опасной, но ведь это был шанс! Если жуткая пуща действительно считается таким страшным и нехорошим местом, то вряд ли халийцы отважатся пуститься за ним в погоню, да еще и по такой темноте! Мысль о том, что он и сам может нарваться на какого-нибудь дикого зверя, а то и вовсе свернуть себе шею, Тору постарался от себя отогнать.

Убедившись, что затекшие мышцы болят уже не так сильно, мальчик дождался того краткого мига, когда его надзиратель отвернется, и что есть мочи припустил в лесную чащу. Позади тут же послышались крики и, судя по интонации, ругательства на халийском. Вопреки надеждам Тору, за ним все-таки отправили погоню.

Мальчишка бежал, петляя между стволами, словно обезумевший от страха заяц, а крики за его спиной все не прекращались, и кажется даже, становились ближе.

Тору споткнулся о выступающий из земли корень и едва не упал, но каким-то чудом сумел устоять на ногах, и с гулко колотящимся сердцем продолжил бежать, цепляясь одеждой за колючие ветки кустов.

"Дурацкий был план!" – вынужден был признать мальчик, едва разминувшись со стволом, который появился из окружающей темноты, когда до него оставалось всего несколько шагов.

Пуща действительно оказалась жуткой, и чем дальше он забирался, тем дремучей она становилась.

В боку начало неприятно колоть, но останавливаться было нельзя – халийцы все еще продолжали его преследовать.