Тору: Путь в Коссхоэн

Глава седьмая. Наследие Аттикуса Бодрака.

Войдя в башню, Сетма внимательно осмотрелся и нахмурился: одна из стен прикрывающих винтовую лестницу, а так же пол перед ступенями странно подрагивали и казались, состояли не из твердого камня, а из зыбкого марева. Это означало одно – магия больше не подпитывала скрытые ходы, и материальная иллюзия постепенно истончалась. 
 Тихо выругавшись сквозь зубы, Сетма поднялся по ступеням, заглянул в комнату, которая, по всей видимости, служила столовой, затем в спальню с аккуратно застеленной кроватью, и наконец, очутился в библиотеке. 
Жадный взгляд мага пробежался по книжным полкам, в поисках того единственного гримуара, из-за которого он и проделал этот путь. Наследие его семьи – реликвия, много десятилетий передававшаяся от отца к сыну, которую так бессовестно присвоил старик Аттикус, тайно вывезя ее из Коссхоэна. Она должна быть где-то здесь: в этом Сетма не сомневался ни на мгновение.
 Чувствуя охватившее его волнение, он прошел вглубь комнаты и остановился, увидев в одном из кресел восседающий в нем скелет в нелепом пестром халате. 
- Ну, здравствуй, дядюшка Атти, вот и свиделись. – Пробормотал коссх, со смешанными чувствами разглядывая останки старого мага, приходившегося ему кровным родственником.  
Старший брат отца – чудаковатый гений, помешанный на магии и посветивший ей всю свою жизнь. Даже, несмотря на то, что Сетма никогда не питал к дяде особенно теплых чувств, в глубине души он не мог им не восхищаться, ведь во многом они были с ним похожи. Более того, знал он и о причине, которая побудила Аттикуса Бодрака бежать из Коссхоэна, прихватив с собой не только фамильный гримуар, но и большую часть семейной библиотеки – единственной ценности, которая сохранилась в их семье. 
Сетма помнил, в какой ярости был отец, узнав о поступке своего брата, но на тот момент еще не подозревал об истинном положении дел. Да и не до того ему было – почти все свое время он посвящал магическим изысканиям, экспериментируя с эрдами и пытаясь добиться того, чтобы они как можно дольше могли сохранять свой "заряд". Это была не просто блажь – за последний год цены за единоразовое пополнение эрдов и диамантов-накопителей поднялись едва ли не вдвое против прежнего, и многим магам пришлось потуже затянуть пояса, чтобы иметь возможность посещать "Эрдиум" хотя бы раз в декаду. Было ли это связано с постепенным истощением магических источников, которые ревностно контролировались властями, или все дело в непомерно возросших аппетитах все тех же власть имущих, Сетма не знал, но упорно пытался найти выход из ситуации. Увы, определенных подвижек в этом деле, у молодого мага не наблюдалось. 
Гром грянул после смерти отца, когда в запустевшее родовое гнездо Бодраков наведались хмурые и весьма неприветливые личности, которые имели на руках расписку о том, что Эбрахем Бодрак занял крупную сумму денег под залог фамильного гримуара из семейной библиотеки.
"Пришло время возвращать долги" – сообщил ему тогда представительный маг в богато расшитом камзоле и начищенных до блеска остроносых туфлях. Пришедшие с ним мордачи, магии в которых было еще меньше чем мозгов, угрюмо молчали, поигрывая бурящимися мышцами, но молчание это было куда красноречивей любых слов. 
В тот день, Сетму избили так, что он едва дополз до кровати, по пути несколько раз, едва не лишившись сознания. Ему пришлось подписать новый договор, в котором он обязуется не только вернуть и передать заложенный отцом гримуар, но и выплатить довольно внушительную компенсацию. 
Сетма продал все более-менее ценное, что оставалось в доме, и частью вырученных денег оплатил нелегальный портал в Великое Единое Королевство, в надежде разыскать дядю и вернуть себе все, что причиталось ему по праву. 
Восемь долгих месяцев он путешествовал от источника к источнику, поблизости от которых давно и прочно обосновались другие нелегальные маги, не слишком радушно встретившие очередного претендента на дармовую энергию. Восемь долгих месяцев Сетма жил лишь стремлением разыскать Аттикуса Бодрака и украденную им книгу, чтобы вернуться домой, расплатиться с долгами и забыть все случившееся с ним как страшный сон.
И вот, наконец, он здесь. 
Сетма нетерпеливо прошелся вдоль книжных рядов, в надежде отыскать потертый переплет из мягкой коричневой кожи но, увы, поиски его были тщетны. Все больше отчаиваясь, молодой маг скидывал с полок фолианты прямо себе под ноги, предполагая, что где-то за ними может скрываться тайник. Пусто. 
Внезапно, взгляд Сетмы натолкнулся на небольшой - размером с кулак, темно-синий камень и сердце его радостно дрогнуло. 
"Диамант-накопитель!" – тут же опознал маг и, схватив его в руки, облегченно выдохнул: почти полный! 
Закрыв глаза и заключив камень в ладони, он потянулся к скопившейся в нем энергии, припадая к ней так, как умирающий от жажды припадает к прохладной родниковой воде. Эрд на его пальце замерцал, поглощая в себя магические потоки. Дышать сразу же стало легче, а тело преисполнилось пьянящей легкостью.      
Почувствовав, что эрд полностью напитался энергией, Сетма открыл глаза и удовлетворенно улыбнулся.
"Что же, по крайней мере, одна насущная проблема решена" – подумал он, убирая диамант-накопитель в небольшую переброшенную через плечо сумку, - "Осталось найти книгу".
 Еще раз обыскав библиотеку, Сетма мысленно обругал так не вовремя почившего родственника и спустился на первый этаж, где он ранее отметил скрытые иллюзией ходы. К этому моменту, заклятие призванное их скрыть окончательно спало, и Сетма увидел, что ступени лестницы не заканчиваются на первом этаже башни, а уходят дальше, вниз в темный пахнущий сыростью зев подземелья. 
Коссх произнес короткое заклинание, и над головой его засветилась небольшая сияющая сфера, призванная осветить ему дорогу. Чувствуя волнение, смешанное с нетерпением, молодой маг спустился по замшелым ступеням, старясь не коснуться рукавами покрытых чем-то неприятно склизким, стен. Наконец, спуск закончился, и Сетма очутился перед небольшой - почти на полголовы ниже его собственного роста, дверью с покрытой ржавчиной скобой. Брезгливо скривившись, коссх потянул на себя ручку, ощущая, как крошится под пальцами рыжая короста, и створка с трудом, словно нехотя, поддалась. 
Шагнув в неосвещенное помещение, Сетма вновь обратился к своим силам, сделав светящуюся сферу больше и пустив ее под низкий потолок, после чего смог осмотреться. 
Первым, что привлекло его внимание, был вытесанный из цельного черного камня стол, больше похожий на жертвенный алтарь, изображение которого ему доводилось как-то видеть в книгах по изначальной магии. Чуть поодаль обнаружился письменный стол, доверху заваленный всевозможными свитками и рабочими тетрадями, рядом с ним – пюпитр на кованой "ноге", а на нем…
Сетма приблизился и трепетно погладил пальцами желтоватые страницы раскрытого ровно на середине, гримуара. Он пробежал взглядом по рунным письменам, которыми пользовались маги древности еще в те далекие времена, когда они жили на этом континенте. Именно от них когда-то и пошел квирр, на котором разговаривали коссхи сейчас, но за долгие годы язык претерпел такие изменения, что вряд ли кому-либо из магов современности под силу было бы разгадать эти записи.
На другой странице был нарисован контур человеческого тела, вокруг которого расположились загадочные формулы и схемы. Сетма собирался было закрыть книгу и убрать ее в сумку, но его внимание привлек странный камень, очень похожий на диамант, который был помещен ровно по центру грудной клетки нарисованного человека. 
"Что бы это могло значить?" – подумал маг и, пролистнув несколько страниц, увидел изображение точно такого же каменного алтаря, какой он обнаружил в этой потайной комнате. И снова схемы, формулы и руны, которые, увы, мало о чем могли ему поведать. 
Тогда Сетма решил взглянуть на оставленные Аттикусом записи. Движимый любопытством, он схватил с рабочего стола первый попавшийся свиток, развернул, и тут же едва не выронил его из рук, осознав, что дяде, кажется, удалось перевести фамильный гримуар! По крайней мере, рисунки и схемы в свитке почти полностью совпадали с теми, что он только что видел на страницах древней книги, с той лишь разницей, что Аттикус дополнил их своими пометками. 
Сетма провел за изучением дядиных записей несколько часов, пытаясь осознать то, что на первый взгляд казалось невероятным и даже безумным! Создание "живого источника" воплощенного в физической оболочке, источника, способного не только воспроизводить, но и преобразовывать магическую энергию при помощи вживленного внутрь диаманта! Истинная, первозданная магия не только не имеющая привязки к одному конкретному месту, но и… обладающая собственным разумом. Немыслимо! Непостижимо! Если Аттикусу Бодраку действительно удалось сотворить нечто подобное, то это открытие могло полностью изменить жизнь магов, в том числе и его собственную жизнь. Иметь при себе неиссякаемый магический источник, от которого в любое время можно напитать свой эрд – это то, о чем любой маг не смог бы мечтать даже в самых смелых своих фантазиях.
Сетма лихорадочно перебирал свитки, пролистывал тетради в поисках единственного ответа: удалось ли? Но его никак не желало покидать настойчивое ощущение того, что конечных результатов этого магического эксперимента он здесь не найдет: по всему выходило, что Аттикус по какой-то причине решил от них избавится. 
"Эх, и вновь ты подвел меня, старик!" – раздраженно подумал Сетма, складывая в сумку гримуар и несколько наиболее заинтересовавших его рабочих тетрадей и свитков, - "Как бы теперь узнать, получилось ли у тебя создать живой источник?" 
Источник! 
Как же он сразу об этом не подумал! Ведь нашел он это место следуя за зовом магического источника, но ведь сейчас… сейчас его здесь не было! А это могло означать только одно – живой источник самовольно отправился куда-то в другое место, покинув башню и ее хозяина. 
С этого момента, у Сетмы появилась новая цель, ради которой он вновь был готов пройти от одного края Великого Единого Королевства, до другого. 
Молодой маг вышел из башни, окунувшись в густые вечерние сумерки, сосредоточившись прикрыл глаза и, произнеся слова заклинания поиска, всем своим естеством потянулся к искомому. Некоторое время он ничего не ощущал, но вот - дрогнула, натягиваясь, тоненькая незримая нить, и Сетма не смог сдержать победной улыбки.