Трелла.Дочь Короля.

ГЛАВА13

Пьяный Гномио отсыпался.Черая полоса полоса неудач его жизни взяла разгон с мук разбитого сердца и тяжести неутоленной страсти, а продолжилась затяжным запоем от подлости и обмана. Попытки обзавестись шикарной зазнобой рухнули,обернувшись спошными убытками.Пристыженный и раздосадованный, он отказывался мириться с чудовищной обидой, нанесенной ему хорьком- оборотнем.

Карлик не успел толком залечить вмятину от копыта лани, изуродовавшую его чудный лоб, как в гости заявилась компания придурковатых родственников.Четверка влетела нахрапом, как всегда с пустыми руками, оскверняя зловонным присутствием тишину холостяцкой обители.

Кузены и их коротконогие возлюбленные нашли у Гномио приют для своих дебошей,наполнееных драками, злобными шуточками, и бессрочный постоялый двор для бесконечных попоек. Бузотеры подмяли под себя привычный распорядок дня и налаженный быт хозяина, учиняя шумные безобразия. И пусть Гномио и сам был ярый ходок, и не против ярко покуролесить, но только не за свой счет. И ведь ничего им не скажи-затаят обиду, или хуже того, ославят на всю округу, как тошнотворного скупердяя и непомнящего родства кукушонка.

Ненасытные уродливые торбы сожрали, или выманили под видом закуски, все запасы терпеливого хозяина. Беспрестанно портя воздух и икая, коротышки быстро обнаружили тайник с горячительным и отжали несколько бурдюков настойки из мухоморов, заготовленной для неспешного коротания долгих зимних вечеров .

Совершенно не разбираясь в купаже, болваны опрокидывали в себя один стакан за другим, хотя по правилам дегустации требовалось медленно наслаждаться каждым глотком , различая вкусовые нюансы, которые ядреной «Мухоморихе» дарила примесь белых поганок ,собранных на левом склоне лесистого пригорка, согретого лучами закатного Светила .

После выпитого гости самозабвенно хмелели и начинали кидаться друг в друга посудой, хрючевом и столовыми приборами. Иногда, в качестве будничного разнообразия, гномы до зверства ревновали своих пассий .В особо жаркие моменты разгневанные кузены крушили все на своем пути.

Ревнивцы умудрились отбить углы у каменного стола, переломать резные ножки стульев и завалить кровать. Протрезвев, раскаявшиеся влюбленные не менее красочно мирились. Отсвечивая синяками, обиженные половины сопели и не шли на примирение. Пристыженные кавалеры омывались слезами сожалений и утирали сопли сожалений, на коленях вымаливая прощение у несговорчивых подруг.

В одно «прекрасное» утро, совпавшее с решительным настроем Гномио выставить гостей за порог, очередной приступ нежности окончился для влюбленной пары предложением «Кошелька и Шляпы»,что в гномьих кругах считалось проявлением искренности чувств и строгости намерений. Взбалмошная будущая невеста - носатая кучерявая карлица согласилась на выгодное супружество не раздумывая. Схватив жениха в охапку и гогоча от ликования, она метким ударом размазала любимого о деревянную стену .

Горбатый будущий молодожен крякнул и развалился на полу, он пришел в себя только после влитой в бездонную глотку бутылки.

Свадебку решили играть на родине.Гномио облегчено вздохнул, но куда там.За выдержку, щедрость и славу магического подлизы, его дружно назначили на роль генерального свата. Отказываться при таких раскладах было смерти подобно.

Поохав, Гномио согласился принять на себя почетную миссию получить согласие на брак, убедив родню невесты в радужности перспектив благословенного союза .

Менее удачная гномиха рвала и метала от злости. Забившись в уголок и зеленея от зависти, она покрывала ухажера красочными проклятиями. Запрокинув голову, карлица выла на все лады. Когда лавина слез иссыхала, гномиха затихала на пару минут, и прищурив правый глаз рассматривала производимый спектаклем эффект. Опухший коварный соблазнитель не шел на поводу, молчал и никак не хотел становиться окольцованным.

Лишь после долгих уговоров, закатавшая губу «девица» немного успокоилась, а после расцвела, озарив мир подгнившей улыбкой. Сжалившись над неудачницей, счастливая невеста отвела ей роль постельной дружки, в обязанность которой входило удерживать над молодыми пудовую свечку в самый ответственный момент.

Поддержав просьбу смачными пинками под откляченный зад, две зловредные парочки заставили Гномио сообразить портал на пятерых, чтобы не тратить время на дорогу. Хозяин, уставший от упреков и требований, подчинился, ведь семейные ценности для гномов были превыше всего.

С этого момента память Гномио сохраняла лишь утренние приступы мигрени, унять которые помогал мутный рассол от сквашенных патиссонов, вкупе с мизинчиковой стопкой «Сизой бродиловки»-пахучей самовзбучке, настоянной на перетертой бузине.

После опохмела, раздобревшего Гномио, как славного продолжателя старинной династии проходимцев, мошенников и воров, осторожно, но шумно перемещали по столичному Заглемегу.

Подхватив знаменитого свата под острые локти, его вносили в очередной дом бесчисленной родни невесты как почетное знамя, аккурат головой вперед, круша напути все преграды, да так,что амбарные замки летели с петель. После пары оздоровительных пощечин Гномио усаживали за стол, и окончательно приводили в чувство щелчком по носу, заставляя говорить заздравную речь.

Заучив самый проникновенный тост, который давил у собравшихся скупую слезу- сват, как гвоздь и таран программы, делал важное дело и вновь уходил в бесчувственный ступор. Когда согласие на брак было получено,пришло время свадьбы.

Сквозь кипучий туман сознания перед глазами Гномио мелькали сцены торжества.

Лицо невесты, ее малиновая фата и желтые рейтузы в черный горох. Лощеный жених – набриолиненный, расчесанный на прямой пробор, как кабацкий подавальщик, обряженный в строгий костюм цвета гангрены с бородавчатой жабой в петлице.

Крикливыми вспышками проявлялись нескладные подружки невесты. Красотки сомнительного статуса, оседлав низкорослых шаферов, смахивающих на ушастых ослов, устраивали непристойные представления на манер цирковых. Гости неистовствовали. Свою лепту в окончательное помутнение рассудка вносили истошные стоны скрипок, фальшивящий контрабас и скрип свирели, а еще бесстыжие голые танцы на столах. От вида колыханий неидеальных гномих телес к горлу низкорослого эстета подступала тошнота.Приходилось мучиться и дальше заливать размытое зрение.