Три дракона Амели

Размер шрифта: - +

2. Разбитое сердце

Гастроном, о котором говорил Эрик, оказался за углом – там были продукты, средства гигиены, корма для животных. Вот только постельного белья там не было. Дородная продавщица сообщила, что ближайший магазин, в котором можно отыскать простыни (при этом она посмотрела на Амели с неприкрытым любопытством) – за несколько кварталов отсюда. К тому же, уже вечер, и он может оказаться закрытым. Есть и круглосуточные супермаркеты, но до них нужно ехать на автобусе или на такси.

Амели смирилась. Пусть простыни будут отельными.

Она купила шампанское, бананы, апельсины, шоколад с цедрой лимона и виноградный сок. Она была голодной, но брать что-то для перекуса в номере не имело смысла – тогда поход в ресторан с террасой мог накрыться медным тазом. А ей хотелось на набережную, к морю – чтобы сидеть за столиком под открытым небом в своем лучшем платье (зря, что ли, потратила на него в Париже последние деньги?) и улыбаться, глядя на фланирующие по променаду пары.

Она еле дотащила до отеля пакет с продуктами. Пакет был бумажный, без ручек, и апельсины так и норовили выскочить на тротуар.

Женщина на ресепшен устало спросила, не нужно ли им чего (интересно, а что отель им может предложить?) Амели покачала головой.

Ключ от номера затерялся в самом низу ее сумочки, и ей пришлось поставить пакет на пол перед дверью. В соседнем номере испанцы уже угомонились – уснули или ушли гулять. Зато из-за их двери было слышно, как Эрик разговаривает по телефону.

Интересно, если она будет стонать в постели (она читала, что некоторые женщины делают это довольно громко), это услышит весь отель или только ближайшие номера? Она хихикнула.

Ключ спрятался капитально – она перерыла всю сумочку. Конечно, можно было постучать, и Эрик бы открыл изнутри, но она не хотела, чтобы он думал, что она такая растеряха.

Сначала она не прислушивалась – просто слышала его голос, и всё. Но громкость голоса возросла, и она поняла, что разговаривает Эрик с отцом – директором крупного концерна (Эрик рассказывал, чем предприятие занимается, но ей было не особо интересно, и она не запомнила) Раулем Марсо.

– Я же сказал тебе, что приеду завтра после полудня! Представь себе, у меня тоже могут быть дела. Не такие важные, как у тебя, но отложить их я все-таки не могу. Передай Элизе мои извинения. Ну, хорошо, я сам ей позвоню. Хотя я считаю это по меньшей мере странным – мы пока еще не муж и жена, и я вовсе не обязан перед ней отчитываться. Мама никогда не пыталась тебя контролировать. Я помню – через два дня у нас помолвка. Не свадьба же. Зная тебя, уверен, что все отлично организовано. Неужели я не имею права на небольшой мальчишник? Вспомни себя в мои годы – ты сам говорил, что отнюдь не был паинькой. Да, обещаю, что позвоню ей. Да, прямо сейчас.

Амели нашла ключ – он лежал в боковом кармане, вместе с кредитной картой и телефоном. Но она не вставляла его в замок – так и стояла, держа его в руках, прижавшись лбом к холодной двери.

– Эл, привет! – голос Эрика стал противно-слащавым. – Детка, не кричи! Я целый день бегал по городу – нужно было решить кое-какие вопросы. А телефон оставил дома. Не волнуйся – от Парижа до Монако всего несколько часов пути. Я собираюсь выехать завтра утром, а в полдень уже буду целовать твой курносый носик. Ой, прости, прости! Но мне, правда, нравится, что он курносый. Надеюсь, твое платье послезавтра будет сногсшибательным. Кстати, ты помнишь, оно должно быть серебристым – с утра я подарю тебе фамильный жемчуг – ты наденешь его на помолвку. Я знаю, что ты не любишь жемчуг, но я же не прошу тебя носить его каждый день.

Ключ выскользнул у нее из рук, ударился о кафельный пол.

– Эл, ну всё, целую!

Эрик распахнул дверь и едва успел подставить руки, чтобы не дать Амели упасть.

– Эм, ты что, подслушивала?

Она позволила ему усадить себя на кровать.

– Когда ты собирался сказать мне, что женишься? Завтра утром? А может, ты вообще не планировал мне что-то говорить? Просто уехал бы, пока я спала? Надеюсь, ты хотя бы заплатил за номер?

Эрик не решился ее обнять.

– Эм, ты ведешь себя как ребенок. Да, я не сказал тебе о помолвке, но это вовсе не значит, что я настолько паршив, чтобы бросить тебя после нашей первой ночи. Пойми – мы не всегда можем делать то, что нам хочется. Элиза – дочь компаньона моего отца, и наша свадьба – соединение не сердец, а капиталов. Она любит меня ничуть не больше, чем я ее. Это бизнес, Амели! Да, я собираюсь уехать из Ниццы на два-три дня. Но номер здесь оплачен на неделю, и я вернусь к тебе, как только смогу отвязаться от невесты, папаши и гостей.

У Амели не было сил даже на то, чтобы заплакать. И желания разговаривать с Эриком тоже не было.

– Эм, мне хорошо с тобой, и я хочу, чтобы наши отношения продолжались. Мы вместе вернемся в Париж, и я обещаю, что моя женитьба никак не отразится на моих чувствах к тебе. Как только я начну работать, у меня буду деньги, чтобы снять тебе квартиру. Где ты хочешь жить? Может быть, на Монмартре? А насчет Элизы не беспокойся – она и после свадьбы хочет оставаться в Монако. Мы обсуждали с ней этот вопрос. Она не любит Париж.

Он предлагал ей стать содержанкой. Слово это пахло нафталином, но как никакое другое отражало ее будущий статус.

Она усмехнулась. Этого следовало ожидать. На что еще могла рассчитывать дочь легкомысленной Жаклин Бушар? Ей просто указали ее место.

И там, где еще недавно пылко билось сердце, она вдруг ощутила пустоту.

– Эм, хватит дуться! Кажется, ты хотела посмотреть на море? Переодевайся, Ницца нас ждет!

Амели покачала головой. Несмотря на то, что она выросла в бедной семье, носила дешевую одежду и часто сидела на хлебе и воде, в ней еще оставалась капелька гордости. Да, гордость – слишком большая роскошь для таких, как она. Но никакую другую роскошь она и вовсе не могла себе позволить.



Ольга Иконникова

Отредактировано: 05.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться