Три дракона Амели

Размер шрифта: - +

13. Кое-что о графах

Лошадь у нее была быстрая, но послушная. Было просто восхитительно скакать на ней по лугам, заросшим зеленой травой и яркими цветами, и по узким горным дорогам, и по брусчатым мостовым самой деревни. И наслаждаться чистым воздухом и игривым ветром. И везде отыскивать что-то знакомое с детства. Домики с черепичными крышами – почти новые, с еще не поросшими травой каменными стенами. И все тот же могучий мост над рекой Ло.

Сначала графиня отпускала ее неохотно – боялась, что она может упасть с лошади или заблудиться. Несколько первых прогулок они даже совершили вдвоем. Но Луиза не любила ездить верхом, и убедившись, что Амели достаточно уверенно сидит в седле, она уже предпочитала оставаться дома.

Дамское седло было ужасно неудобным, и Амели не раз порывалась попросить конюха заменить его на мужское, но все же пришла к выводу, что шокировать таким образом жителей деревни пока не стоит. В Эстене ее считали кузиной графини. Ее вежливо приветствовали – мужчины останавливались и снимали шляпы, женщины делали книксен.

Она любила уезжать в горы и смотреть на деревню сверху, наслаждаясь спокойствием и умиротворением, которые навевал на нее родной Эстен. Она вспоминала мать и братьев и сестер. А иногда – даже отца, которого узнала в десятилетнем возрасте. Он тогда снова приехал в Эстен на этюды. Наверно, приехал не только для того, чтобы рисовать. Амели хотелось верить, что он помнил о Жаклин, что она тоже что-то значила для него. Тогда он узнал, что у него есть дочь и обнаружил у нее кое-какие художественные способности. А через несколько лет он предложил Амели приехать к нему в Париж – чтобы всерьез учиться живописи.

От воспоминаний Амели отвлек топот копыт. Ее гнедая призывно заржала, и кто-то ответил ей из-за поворота.

Они были восхитительны оба – и иссиня-черный жеребец, и горделиво сидящий на нем мужчина. Всадник не был красавцем, но проявлявшиеся в каждой черточке его лица и в каждом жесте порода и мужская уверенность делали его необычайно привлекательным.

И темные волосы, спускавшиеся чуть ниже плеч, и добротная одежда, и кожаные сапоги были в дорожной пыли.

Жеребец взвился на дыбы, и мужчина крепче вцепился в поводья.

Амели потянула узду вправо, побуждая лошадь свернуть с тропинки в высокую траву. Но мужчина не торопился ехать дальше. Он разглядывал Амели с восхищением на грани неприличия.

– Я напугал вас, мадемуазель? Прошу прощения. Не ожидал здесь кого-то повстречать.

Ему было лет тридцать. Рост было трудно определить, пока он находился в седле, а вот руки были крепкие – он легко заставил жеребца остановиться.

Амели растерялась – никогда прежде она не стеснялась разговаривать с мужчинами (а кто из дочерей Жаклин Бушар стеснялся?), но она не знала, как должны были разговаривать благородные дамы с благородными кавалерами в те времена. И насколько возможным было ответить незнакомому мужчине, не потупив взор и не залившись румянцем смущения?

Да, они оба говорили по-французски, но тот язык, к которому привыкла она, был сильно не похож на тот, которым пользовались окружавшие ее сейчас люди. Луиза уже выкорчевала из их с Валери речи кое-какие словечки, но человеку из прошлого понять эту речь по-прежнему было непросто.

Он соскочил с коня и поклонился.

– Граф Анри д'Эстен к вашим услугам! Прошу вас, не считайте это дерзостью – здесь нет никого, кто мог бы меня вам представить.

Она не знала, что следует делать благовоспитанной девушке в таком случае – тоже назвать себя или молча наклонить голову, показав, что она приняла информацию к сведению? Она решила промолчать.

– Значит, я вас все-таки напугал. Но разве позволительно столь юной особе ездить в горах одной? Может быть, вы заблудились?

Она хотела ответить хоть что-нибудь – в конце концов, такое молчание становилось просто невежливым, – но в горле вдруг пересохло, и слова будто прилипли к нёбу вместе с языком.

– Вы, должно быть, племянница дю Валлона?

Замок Валлон находился в нескольких лье от Эстена – Амели однажды ездила туда со старшим братом. А не далее, как вчера, слышала о Констанс дю Валлон от Луизы – девушка потеряла дар речи еще в детстве, испугавшись чего-то.

«Бедное дитя», – чуть слышно пролепетал граф. Кажется, он в самом деле принял ее за немую.

– Я провожу вас до замка барона. Уже темнеет, и дороги могут быть не безопасны. Позвольте только сменить камзол и коня – мы сильно истрепались в дороге.

Они ехали рядом, и это было приятно. Граф, желая избежать тягостного молчания, рассказывал о жизни при дворе. О восхитительном Версале с великолепной Зеркальной галереей, о королевских обедах, где одних только супов подавали несколько штук. Она слушала его и улыбалась. А однажды даже рассмеялась, и его лицо при этом озарилось радостью.

Они въехали в ворота замка уже в сумерках.

Не доехав до крыльца, граф попридержал коня, обернулся и, глядя ей прямо в глаза, сказал:

– Вы обворожительны, мадемуазель. Уверен, я не первый, кто говорит вам об этом, и единственное, о чем я жалею в эту секунду, это о том, что имел счастье познакомиться с вами только сейчас. Я упустил столько минут и часов, когда мог наслаждаться вашим обществом.

Он не позволил выбежавшему во двор лакею помочь Амели слезть с лошади – он сделал это сам. И когда она, спрыгивая на землю, оперлась на его плечо, почти прошептал:

– Я сделаю все, чтобы добиться вашего расположения.

И уже помогая ей подниматься по ступенькам крыльца, поднес ее руку к губам.

Из настежь распахнутых дверей лился мягкий свет. Было светло и от огней свечей в канделябре, что держал в руке стоявший у дверей лакей.

Амели почувствовала, как задрожала его рука, касающаяся ее ладошки. Он чуть отстранился и посмотрел на нее почти с ужасом. Она поняла – он увидел дракона на ее запястье.



Ольга Иконникова

Отредактировано: 05.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться