Три смерти и Даша

Font size: - +

Глава 44

Это убийство было первым за день. Толком не выспавшаяся опергруппа   приехала довольно быстро. И осмотрели место преступления они оперативно. Только, никто из них не предполагал, что в ходе осмотра возникнут сложности.

А возникли такие сложности, о которых не слышали даже опытные следователи. Во первых: на месте преступления были обнаружены отпечатки пальцев, принадлежавшие, по-видимому, убийце. Но, отпечатки были какие-то странные. Причем, странные настолько, что для того, чтобы найти преступника, пришлось бы дактилоскопировать весь город.

Во-вторых: собака не смогла взять след. Тогда решили послать за кинологом Ивановым. У его Джульбарса, несмотря на возраст, таких проблем никогда не возникало.

В это время Серафим опрашивал жильцов. От двух понятых – Розы и Валентина – он так и не смог добиться ничего более или менее вразумительного. Брать показания у Даши он не имел права – ей еще не исполнилось шестнадцати. А  Роза поведала ему  мало.

«Значит, мы с Валей завтракали. А Дашка уже поела и пошла в школу. Вдруг слышу – кричит. Ну, я и побежала, узнать, что случилось. А как увидела, то сама как заору. Соседка, значит, лежит вся в крови и уже мертвая. Ну, и все, наверное.

Нет, я ничего не слышала. Хотя, подождите. Слышала, как она из дому вышла, дверью-то хлопнула. Она всегда ею хлопала. Как по лестнице спускалась, слышала. Туфли-то у нее с набойками, так ее за километр слышно, как она топает. Вернее, топала. Потом слышу – остановилась.

Да, вроде, с кем-то разговаривала. Орала на кого-то. Она злющая была – постоянно на всех орала. Ладно, я знаю, как ей хайло заткнуть, а-то некоторые ее боялись, слова поперек ей не смели сказать. Что? С кем разговаривала, спрашиваете. А я откуда знаю. Я и второго голоса не слышала. Еще подумала: сама с собой, что ли, эта дура треплется. Какого звука? А, падающего тела. Нет, не слышала. И как дверь хлопнула, не слышала. Я еще подумала: она там что – заснула. Нет, и шагов не слышала. И не видела никого. Да, говорю же – не видела. Что я, дура что ли – в такую рань из дома выходить. Если бы не Дашка, так я бы и не вышла.

Про нее? Про Дашку, что ли? А зачем вам моя Дашка? А-а-а, про убитую. Да, что я могу про нее рассказать? Ну, жила одна. Лет пять, как переехала сюда. Родственники? Не знаю. Нет, не ходил к ней никто. Враги? Да, наверное, были. У нее здесь пол двора врагов. Еще б им у нее не быть, у такой крысы. А после того, как старика уморила, наверное, еще прибавилось. Что? Да, над стариком опеку оформила, не ухаживала за ним толком, вот он и помер. Он, ведь до нее бодренький был, только одинокий очень. Жалко его. А эту крысу правильно зарезали. Так ей, сволочи, и надо».

Серафим привычно переводил этот эмоциональный монолог на сухой язык протокола. От Валентина он добился еще меньше. Тот ничего не слышал и про соседку ничего не знал.

Тем временем прибыл кинолог Иванов с собакой. Роза выглянула из за квартирной двери и стала разглядывать кинолога так же, как во время опроса разглядывала Серафима. Конечно, она была женщиной семейной, но случая поглазеть на симпатичных мальчиков и возможности  поболтать с ними она никогда не упускала.

На Иванова Роза загляделась. Она отметила про себя, что он широкоплечий и мускулистый. У него были светлые волосы и добрые голубые глаза с длинными ресницами, но больше всего ей понравились его по-детски пухлые губы.

«Вот бы Дашке такого», - подумала Роза, глядя на Иванова. «Или - такого», - подумала она, глядя на Серафима. Он, с его тонкими чертами лица, понравился ей гораздо меньше, но тоже понравился. «Надо посмотреть, может, она еще не ушла, да познакомить ее с ними. Глядишь, восемнадцать исполнится – замуж выйдет. Или, может, даже раньше. Я разрешение подпишу. Или, может, оно и не понадобиться», - подумала Роза.

Иванов вдруг  покачнулся, едва не упав.

- Ты чего, Колян?  - спросили его.

- Здесь так пахнет кровью, - глухим голосом ответил он.

- Ну и что?

- Да, не позавтракал, так меня чуть не вырвало.

- Врешь, - сказал кто-то из прокуратуры: С тобой всегда так бывает. Просто ты боишься крови.

- Не боюсь.

- Ну, да. А  при виде крови тебе каждый раз плохеет.

- Да, нет, не каждый раз.

- Да, ладно, Колян, не стесняйся – тут все свои. А ты не стой тут, не нюхай кровь, а делом занимайся. След взять сможешь?

- Я попробую. Джульбарс, след.

Джульбарс честно попробовал взять след, а когда ему это не удалось, на его морде отразилось такое искреннее недоумение, что все засмеялись.

«Ну, уж если у Джульбарса не получилось, то я не знаю», - сказал кто-то: «Говорил же, что след такой же дурацкий, как отпечатки.»

Оперативники были сильно удивлены. Кто угодно, только не Джульбарс. Он был гордостью кинологического центра. За всю свою долгую жизнь (пес был очень стар, о чем красноречиво говорила его старомодная кличка, так сейчас собак не называют, да столько собаки и не живут) он занял не одно первое место на выставках. Милиционеры-кинологи, участвовавшие вместе с ним в профессиональных соревнованиях, побеждали всегда. Правда, в последнее время пес стал сдавать, и его отдали молодому кинологу Иванову, в надежде на то, что тот скоро спишет ветерана служебно-розыскной работы. Отправить на усыпление такую собаку, пусть даже уже почти профнепригодную, ни у кого из старослужащих не поднималась рука. А Иванов – человек новый. Ему будет легче это сделать, думали все.

Но, ко всеобщему удивлению, работая с Ивановым, Джульбарс словно бы обрел вторую молодость. Снова он  с легкостью брал любой след, и снова ему не было равных.

А сейчас Иванов присел рядом со своей собакой и потянул носом воздух. Была у него такая странная привычка. «Ну, что, Джульбарс, давай попробуем еще раз», - сказал он. Пес еще раз понюхал пол. «Вроде - взял», - прокомментировал его действия Иванов: «Пойдем, Джульбарс».



Ольга Малашкина

Edited: 21.09.2015

Add to Library


Complain




Books language: