Тридцать и одна маленькая жизнь

Размер шрифта: - +

Понимание

- А если подумать, Тань, я ведь о тебе ничего не знаю… - задумчиво произнёс иллюзионист, сидя на большом чемодане цвета кофе в аэропорту.

Он весело болтал ногами, сжимая губами одну из солёных хлебных палочек в шоколаде. На фокуснике было тёплое осеннее пальто с капюшоном, который он зачем-то накинул, скрывая лицо.

Детектив, прижимаясь к нему спиной и чувствуя его тепло, пытался скрыть лёгкое смущение, разглядывая карту. Кажется, в этот раз они отправятся на какой-то тихий островок. Наконец-то…

Все эти бесконечные походы на большие дистанции, шумные ярмарки, незнакомые люди, которые за вечер становятся тебе чуть ли не лучшими, друзьями - как это всё надоело детективу. Ей как раз нужно было что-то такое, где можно было запереться от всех в одиночестве, наслаждаясь тишиной и неспешно текущими мыслями… Ну, ладно, и неугомонным вором под боком.

- Я тоже самое могу сказать про тебя, - наконец-то ответила она, игнорируя собственные мысли и желания, сейчас было не до них. – Ты знаешь меня гораздо больше чем я тебя.

- Хмпф… - воздержался от чего-то Воробьёв, вынимая палочку изо рта и начиная ей вычерчивать в воздухе какие-то непонятные знаки, а потом воспрянул с новой силой:

- Ну, вот представь. Просто представь, ничего более. Так вот, подходит к нам сейчас какой-нибудь человек… Да хоть вон та дама с собачкой… И говорит: «Вы такие милые, а расскажите каждый, что-нибудь друг о друге».

Девушка чувствовала спиной, как этот достаточно поднадоевший ей тип довольно усмехается, отгрызая маленькую часть у соломки.

Как же хотелось кинуть в него эту карту. Ну, ничего, прилетят, она ему покажет, а то в общественном месте неудобно.

- Ладно, - выдохнула Таня, заодно успокаивая себя. – Я знаю, что ты вор-иллюзионист под кличкой Воробей, продолжил дело своего отца, если это так можно назвать, покойного иллюзиониста Павла Воробьёва. Ещё ты неугомонный говнюк, которому не сидится на месте, из-за чего я постоянно вместе с тобой, нарываюсь на очередные приключения. Ты не понимаешь слов «нельзя», «не надо», «не хочу», «отстань» и ещё огромный список, который я составила лично для тебя. Потом…

- Ладно, всё, я понял! – взмолился фокусник. – Зря только начал…

Кажется, соломка была мгновенно съедена, судя по хрумкаю со стороны иллюзиониста. Это он так извиниться решил? Или что?

- Нет уж, теперь терпи, должна же я отыграться, - усмехнулась Ласточкина. – Так вот. Но при всём при этом с тобой действительно весело и интересно. Порой я задаюсь вопросом, как я оказалась с тобой тут? Потому что не видно, чтобы ты ни на секунду не переставал любить жизнь. Это немного странно, ведь получается, ты лечишь меня, Жень, а я тебя нет. Почему-то ты словно отдаёшь всего себя мне… Постоянно подкалываешь, но в меру, чтобы я не рассердилась на тебя окончательно. Шутишь, когда мне грустно, и обнимаешь, когда мне одиноко… Эй, ты чего?! – Таня развернулась, заметив, как фокусник затих, прижав руки к лицу. – Тебе плохо?

- Н-нет… - произнёс Женя, он наверняка просто не мог обернуться, так как весь покраснел. – Ты говоришь, слишком милые вещи! Нельзя так, Тень! Нельзя!

Детектив вздрогнул, но ничего не сказал, пытаясь не показывать свою ухмылку.

- Ладно, теперь я, да? – опомнился фокусник. – Ты довольно прославившийся детектив Татьяна Ласточкина. После школы родители настояли на военной академии в Америке, поэтому отправили тебя туда. Закончила с отличием, вернулась на родину, стала детективом в полиции. Поначалу шло всё неплохо, но потом наступил какой-то переломный момент, из-за чего ты сломалась…

Девушка невольно сжала карту, чуть ли не сминая полностью тонкий лист бумаги.

Таня до сих пор помнила то клокочущее внутри, мерзкое чувство страха, боли и отчаянья. Всхлипы о мольбе, помощи, надежде. Этот отравленный, почти мёртвый взгляд, который смотрел прямо девушке в душу и молил о помощи. Детектив хотел помочь, он вырывался, кусал, пытался хоть что-то сделать, но его упорно держали, не давая даже издать звука. Потом Таня услышала пару щелчков камеры и наконец-то оказалась на воле, но было уже слишком поздно… Слишком много последствий, слишком мало слов, слишком огромное чувство вины. Она так и не спасла подругу…

- Я могу не продолжать…

- Говори.

- Ну… После этого ты стала сама не своя. Работоспособность снизилась, на тебя начали давить со всех сторон, в том числе и родители… А потом ты оказалась около моста и если бы тебя не нашли из организации, ты бы сейчас лежала на дне реки, а не сидела со мной здесь… - тихо произнёс Жаня и на какое-то время замолчал.

Конечно, как она могла это забыть. Девушка каждую ночь просыпалась от шума текущей реки, которая опасно быстро приближалась и поглощала её тело, обволакивая ледяной водой, а потом наступала тьма, где был лишь слышен тихий женский, немного довольный и насмехающийся, голос:

«И ты так просто решил уйти?»

Таня вздрогнула. Её мысли связались тугим узлом, заставляя вспомнить о Воробьёве. Только сейчас она осознала, что всё это время ни на минуту не переставал забывать о своём собеседнике, чувствуя его тепло и иногда резкие рывки тела своей спиной.

Детектив уже подумал, что тот закончил, но тут вор опять начал говорить:

- Поначалу ты мне казалась изрядным сухарём. Это постоянное спокойствие, строгий взгляд, осуждающие слова, словно ты как строгая мать воспитывала меня. Я хотел над тобой поиздеваться, задеть твои чувства, увидеть, как ты злишься, смущаешься, жаждал сорвать эту маску. А потом я увидел эти наполненные страхом глаза, и меня пробрало. Я, кажется, влюбился, Тань. Очень сильно влюбился…



MelonMoon

Отредактировано: 04.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться