Тридцать и одна маленькая жизнь

Размер шрифта: - +

Последние минуты

Идёт несильный снег, едва касаясь земли и тут же исчезая, превращается в незаметные ни для кого капельки воды. В воздухе ощущаешь слабое тепло, а сугробы тают, тонкой струйкой вдоль бордюров стекая вниз. Постоянно кажется, что они смущаются этого, пытаясь незаметно ото всех уйти, уступая место весне. Невольно задумываешься, а умирает ли снег, превращаясь в грязь под подошвой?

Дни становятся с каждой неделей всё длинней. В какой-то момент даже перестаёшь замечать, что невольно наблюдаешь, как вытягиваются тени, оповещая о неторопливом окончании дня. Вздрагиваешь, когда выходишь из лабиринта высоких домов, окунаясь в солнечный свет закатного солнца. Понимаешь, как поёт твоё сердце, когда слышишь первое щебетание птиц, и на душе становится тепло.

Вечереет. Свет фонарных столбов становится всё ярче. Мимо неспеша проезжает троллейбус, что-то пыхтя и тарахтя себе под нос. Наверное, он тоже думает о весне. Ворчит о том, как люди его будут ещё больше пачкать, заходя в него в грязной обуви, о том, как на его крыше будут отдыхать прилетевшие с юга птицы и о том, как было бы замечательно наконец-то отдохнуть.

Ты привык думать, что весна – время, когда всё просыпается, оживает, рождается и продолжает жить, но есть незаметные исключения, о которых попросту никто не задумывается. Например, тот же снег. Можно ли его будет спасти, если принесёшь горстку домой и спрячешь в морозильник? Но ведь остальной снег всё равно растает. Из этого только можно сделать выводы, что всё рано или поздно подходит к своему концу. Жизнь не вечна, как бы ты не хотел сильно в это верить…

***

- Знаешь, я тут подумала, - услышал Женя детектива. Лицо девушки посетила едва заметная ухмылка, и парень был готов поклясться, что глаза Тани мстительно поблёскивают в бледном свете фонарного столба. – Я поняла тут простую истину, что всё-таки что-то ощущаю по отношению к тебе, несмотря на весь твой наглый и местами глупый образ, - в её словах не было и капли искренности. – Но сейчас, наблюдая, как ты копаешься в том мусорном баке, я действительно рада.

Со стороны фокусника послышалось кряхтение сквозь сжатые зубы. Сегодня выдался ужасный день, ведь они недавно только прилетели и едва успели заселиться в отель, а теперь он должен был стоять тут на карачках и, позабыв об ужасной усталости, ковыряться в мусоре. Вишенкой на торте его терпения было то, что Женя сам был виноват в таком исходе событий, и что срываться сейчас на впервые за долгое время счастливой девушке было неправильно. Но чертовски хотелось.

- Серьёзно, - продолжала вещать Таня, надавливая сильнее на бак, чтобы тот перевернулся, вываливая перед Женей весь мусор, который там только был. – Я ещё никогда не чувствовала такого счастья. Наверное, я буду вспоминать об этом моменте, как о самом лучшем эпизоде в нашем длинном путешествии.

- Я рад за тебя, - фыркнул нервно парень, вскрывая очередной мешок и… О Боже! Кажется, кто-то держал всю эту дрянь, которая когда-то была едой, у себя месяц в комнате, а когда она уже начала вонять так, что дышать было невозможно, соизволил вспомнить о том, что во дворе есть баки, и выбросить.

- Я не понимаю только одного, как ты вообще умудрился снять и выбросить браслет? Насколько я помню, это невозможно…

- Что ж, будем считать, что я у тебя суперталантливый, - огрызнулся без особого веселья Женя. Он будет вспоминать этот день, как самый худший в мире.

- Эй, - через какое-то время молчания Таня решила снова напомнить о себе. – Ты сегодня сам не свой.

- Потому что я мечтал принять ванну и завалиться спать, а вместо этого пытаюсь выудить из этой кучи всякой мерзкой дряни пару маленьких шариков на верёвочке! Каким, по-твоему, я ещё должен быть? – несмотря на всё возмущение, Женя изрёк эти слова устало усмехаясь, будто говоря: «Вся жизнь - дерьмо, и мы это знаем, так почему же нам просто не радоваться этому дерьму, раз ничего уже не поделаешь?»

Таня какое-то время просто буравила его взглядом, а потом открыла рот, желая что-то сказать, но её перебил болезненный кашель где-то совсем рядом, заставляя их замереть и прислушаться. Не показалось ли это им?

Около дальних баков послышалась возня, и тишину вечера опять разразило громкое откашливание, человек словно задыхался. Девушка взглянула на своего путника и без промедления двинулась в сторону источника звука, вынуждая Женю отмереть и отвлечься от поисков, следуя за детективом.

То, что они увидели, заставило внутри фокусника всё перевернуться. Невольно вспомнились слова, которые он так отчаянно пытался забыть:

«Люди – это всего лишь жалкие куклы, которыми так весело управлять. Когда они портятся и наскучивают мне, я их просто выкидываю, - тонкие изящные губы растянулись в коварной усмешке. – Но готова признать, Евгений Воробьёв, ты действительно интересный экземпляр. Посмотрим, как быстро ты сломаешься. Мне так не терпится увидеть твою смерть. Не возмущайся так! Ты сам выбрал меня. У тебя был выбор.»

Эти слова и манера речи вонзилась остро в сердце, вскрывая старые шрамы, отзываясь мурашками по всему телу. Ему впервые было настолько страшно. Нет, он боялся и до этого, просто умело скрывал.

- Срочно, нужно вызвать скорую! – немного перепуганный, но как всегда серьёзный голос Тани напомнил вору, где всё-таки он находился. Посмотрев на детектива, который, не теряя времени, достал мобильник, Женя позабыл, как дышать. Такой серьёзный взгляд… Таня всем своим видом создавала впечатление человека, у которого всегда всё под контролем… Так, стоп, сейчас не время о таком думать!

- Не… надо, - детектив замер с телефоном в руке, так как дряхлая старческая рука слабо коснулась его запястья. – Уже слишком поздно, - прокряхтел старик, пытаясь выдать что-то наподобие улыбки, но в его состоянии вышло это не очень.



MelonMoon

Отредактировано: 04.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться