Тридцать полных оборотов

Развитие событий

— Я… Только, пожалуйста, Алиса, не кричи. — Судя по испугу в глазах подруги, она была готова к худшему. — Мы с Северусом, кажется, теперь встречаемся.

— ЧТО???

Ранее

Оставив кабинет ЗОТИ позади, Северус быстрым шагом направился прочь. Внутри его раздирали противоречия: так хотелось снова увидеть Лили и заговорить с ней, но…

— Сев! — Прозвенел самый желанный голос у него за спиной.

Чувствуя, как перехватывает дыхание, а к щекам приливает кровь, он обернулся. В голове был ворох абсолютно бесполезных мыслей: о том, не выглядел ли он удивлённым, как давно Лили шла за ним, вдруг он смешон…

— Что ты здесь забыла?

Слова вырвались прежде, чем он смог придумать более вежливый вариант вопроса о том, зачем она находится здесь, так далеко от гостиной, ведь уже скоро начнётся отбой; резкий тон, конечно, тоже был лишним.

По лицу девушки было видно, что она ожидала другого приёма. Её улыбка потухла; губы сжались в тонкую линию, напоминая постоянную гримасу старшей сестры — Петунии. Ответ прозвучал вполне в духе вопроса:

— Забыл ты, Северус. Правила хорошего тона, к примеру. — Лили поджала губы ещё сильнее. — Вообще-то я хотела увидеться с тобой.

Совершенно растерявшись от сказанного, Снейп не нашёл ничего лучше, как пробубнить что-то недовольно-невнятное и предложить прогуляться по замку до отбоя. Подруга детства отрывисто кивнула и пошла рядом с ним.

Северус не следил за тем, куда они шагают. На этом этаже все коридоры были довольно широкими и сухими; факелы крепились к стенам на близком расстоянии друг к другу — было светло, как в Большом Зале. Живые портреты привычно шушукались, а большая картина с изображением дамского салона и вовсе разразилась многозначительным хихиканьем. Северус почувствовал, как к щекам опять приливает жар: ведь их и правда можно было бы принять за парочку — если бы он не был таким отталкивающим кретином!.. Внутри него шевелилось столько чувств; так всегда было, когда Лили гуляла с ним или просто дарила своё внимание. Она всегда была доброй, терпеливой… Кто виноват, что Гриффиндор её факультет? Кто виноват в том, что между Слизерином и Грифами всегда была война? С чего он так взъярился на неё? Он оскорбил её, она оскорбила его — всё вышло справедливым, почему же он решил продолжать взращивать в себе чувство обиды? Когда в начале Шестого курса Лили попробовала протянуть ему оливковую ветвь, он отбросил её, расточая яд: обвинил девушку в том, что-то заклинание, которым его подвесил Поттер, было придумано самим Северусом. А прочесть его этот очкастый придурок только в одном месте — в его учебнике Зельеварения с множеством заметок на полях, который был отдан Лили для её проекта!.. Хотя уже после он начал думать, что этот вихрастый мог и сам додуматься до формулы заклинания — или вовсе отнять силой у девушки книжку, чтобы привлечь внимание к своей персоне.

Во рту у Северуса пересохло. Он украдкой взглянул на подругу — та тоже была погружена в свои мысли; и, судя по складочке между бровей, они были невесёлыми. Она шагала рядом и смотрела куда-то внутрь себя. Висела неуютная тишина, её срочно надо было чем-то заполнить, но чем?

«Какой же ты идиот!»

Ему хотелось выть от беспомощности: надо было срочно заговорить — но что сказать? Заговорить так, словно ничего не было? А если Лили как раз снова хотела обсудить их отношения после ссоры? Тогда она может обидеться на пренебрежение. Но если заговорить об их отношениях, то после его реплики в коридоре ей может показаться, что он не рад — хотя он, чёрт возьми, был рад! Впервые за столько долгих, бесконечных месяцев…

— Знаешь, Сев, — Лили резко остановилась на повороте, ведущему к лестницам в факультетскую башню. — Я, наверно, зря потревожила тебя. Извини. Доброй тебе ночи.

Она вовсе не глядела на него, разворачиваясь и шагая прочь. Северусу показалось, что внутри у него всё сжалось — и вытянулось струной, готовой вот-вот разорваться.

— Я люблю тебя!..

В это признание он вложил всего себя: дни и ночи тянущей тоски, детскую влюблённость, переросшую в настоящую привязанность, горечь потери, сожаление о случившимся, чувство вины и желание загладить её. Не так он представлял момент признания в своем воображении. Но в его мечтах многое было иным: не было той ссоры, не было суки-Поттера, не было собственной бедности, бледности, сальных волос и огромного носа.

Девушка остановилась спиной к нему, он не мог увидеть ни эмоций, ни выражения лица или хотя бы её колдовских зеленых глаз.

— Лили, пожалуйста…

Он чувствовал себя глупым, голым, абсолютно уязвимым — но свободным; впервые Северус позволил настоящим, глубоким чувствам захватить себя и делать то, что велит сердце, а не слизеринская осторожность.

— Я не хочу тебя терять.

Понимая, что хуже уже не будет, он приблизился к девушке вплотную. Почувствовав его приближение, она резко развернулась. Волосы от движения и всплеска магии красивой искрящейся пеленой разметались в воздухе. Лицо у Лили было чуть румяным, глаза блестели в свете факелов, а губы сложились в такую трогательную улыбку, что внутри у Снейпа всё затрепетало. Она сухой горячей ладошкой сжала его длинные холодные пальцы и прошептала: