Тридевять земель

Размер шрифта: - +

День 2. Рим как он есть

День 2. Рим как он есть


    Проснулся он — как всегда: полежал, не открывая глаз — одно из упражнений, чтобы подготовиться к наступающему дню.
    И понял, что обстановка другая. Не та, где вчера лёг спать — жилая, но всё-таки чужая обстановка каземата, или как назвать эту небольшую крепость, умело замаскированную под ветхий дом. И голос. Кто-то неподалёку что-то напевал. Женщина.
    Удалось всё-таки проснуться. Артём подавил в себе желание вскочить, и завопить что-нибудь вроде “ура” — Инга таких действий не любит. Ведь это же её голос — значит, она всё-таки вернулась. Сейчас первым делом извиниться, и с этого дня обязательно взяться за ум. Нет, но какой сон, а?
    — Инга, я... — Артём уселся, по дороге открывая глаза, и потерял дар речи.
    Рано радовался. Непонятно, где он — и непонятно, с кем. Комната другая, это не каземат. И непохоже на темницу, в которую поначалу грозились отвести. Но убранство комнаты и остальное вылетело из головы — спиной к нему стояла женщина — это она что-то напевает — и одевалась. Собственно, она и так одета — длинное платье, домашние, видно, туфли, а сейчас надевает украшения. Сплошь серебро, или что-то похожее — пока Артём пытался понять, что творится, женщина надела поверх причёски тонкий сверкающий обруч и оглянулась.
    Даже лицом похожа на Ингу — светловолосая, сероглазая, овальное лицо. Лет тридцати на вид. Вот это я попал, подумал Артём, искренне надеясь, что не выглядит полным идиотом.
    — Я уже беспокоиться начала, — улыбнулась она. И голос похож! — Хвала небесам, ты проснулся! Дай мне браслеты, пожалуйста.
    — Какие браслеты? — не понял Артём.
    — Под подушкой, — пояснила женщина, продолжая улыбаться. Артём засунул руку под подушку. Ничего.
    — Под другой, — уточнила женщина, и в голове у Артёма всё смешалось. Они с ней, простите за прямой вопрос, спали здесь, в этой постели, этой ночью?
    Похоже, да.
    Артём протянул ей браслеты — из серебристого металла, тяжёлые, со множеством узоров. Женщина надела их, и уселась на краешек кровати. Погладила Артёма по голове, и в этой самой голове всё вновь смешалось.
    — Знаю, ничего не помнишь. У вас всегда так. То не помните ничего, то на людей бросаетесь. Не бойся, сэр Джеймс рассказал, как всё было.
    — И как всё было? — сорвалось-таки с языка. Артём осознал, что лежит в постели в чём мать родила.
    — Я не телефон, — покачала она головой. — Я красиво не расскажу. Проголодался? Одевайся, уже скоро полдень. Сэр Джеймс уже дважды справлялся, как ты.
    — Простите, — Артём отчего-то не мог попросить её отвернуться. С другой стороны, а кто его раздел? И, если они действительно эту ночь провели вместе, стесняться уже поздно.
    — Ингир. Ты хотел узнать моё имя? Я Ингир, хозяйка этого квартала.
    И не думает отворачиваться или уходить. Артём поискал глазами свою одежду, и не обнаружил. Зато рядом с кроватью — сейчас только обратил внимание, что кровать огромна — таких, как он, можно трое уложить, и мешать друг дружке не будут — так вот, рядом с кроватью лежали подушки, а поверх них...
    Одежда явно приготовлена для него. Вот только понять бы, как её надевают. Нижнего, простите, белья там не наблюдалось, а поверх всего лежало что-то, на вид — купальник, в котором женщины появляются на пляже.
    Ладно. Ощущая пристальный взгляд Ингир по всему телу, Артём выбрался из-под одеяла и принялся одеваться. “Купальник”, стоило его надеть (судя по выражению лица Ингир, ничего глупого он не делал), сдвинулся, словно пополз по коже — Артёму стоило немалого труда не вскрикнуть — и, через пару секунд этот предмет одежды превратился в спортивные трусы. На вид, по крайней мере. С очень высоким поясом — в ладонь высотой. Что за...?
    Остальные предметы одежды были не так загадочны. Рубашка — тонкая, серая в клеточку, штаны из толстой ткани. Похожи на джинсы, со множеством карманов, и таким же высоким поясом. Ремень — очень странно застёгивающийся поверх штанов, ничего никуда вдевать не нужно. И куртка. Откуда это всё? Под курткой оказалась прежняя одежда Артёма. Поверх неё лежал его мобильник. Его-то Артём и забрал.
    Мобильный, естественно, никакой станции не нашёл. Через пару дней сядет батарейка, и всё на этом.
    — Красавец! — Ингир привлекла его к себе, и поцеловала. В щёку. — Идём, идём. Я уже и сама проголодалась.

- - -

    После завтрака — отдельная история; прислуга, почти сплошь женская, подавала им с хозяйкой и на Артёма смотрели — кто не стесняясь, кто украдкой — с выражением изумления и некоторой зависти на лице. Это с чего вдруг? Артём, ещё не вполне пришедший в себя, старался вести себя непринуждённо. Удалось, поскольку Ингир практически не разговаривала, а на остальных, кто не соблюдал тишину бросала взгляд так, что все разговоры прекращались.
    Она вновь поцеловала его в щёку (и вновь Артём ощутил завистливые взгляды), когда трапеза окончилась (сама ела не очень много — хотя и с аппетитом), и пожелав доброго дня, удалилась из столовой.
    Артём остался сидеть. А куда идти? Похоже, к нему боялись подойти все остальные. Так. В любом случае — забрать остальные свои вещи, найти, где поселиться и понять, как здесь вообще живут.
    Он направился было к той самой лестнице, по которой спустился недавно с Ингир, но словно из воздуха возникла рослая девушка в военной форме — напоминающей то, во что был облачён сэр Джеймс — и преградила путь.
    — Туда вы можете подняться только с госпожой, сэр Ортем.
    — Там мои вещи. — Артём смотрел ей в глаза, и заметил там замешательство. Противоречивые инструкции? — Я хотел бы их забрать.
    — Ждите здесь. — Девушка поманила другую такую же, в военной форме — неплохая тут охрана! - а сама поднялась по той самой лестнице. Минут через пять она вернулась.
    — Следуйте за мной, сэр Ортем. — Артём хотел было поправить её, но передумал. Шут с ними, пусть Ортем. Звучало комично, и придавало творящемуся вокруг абсурду хоть какую-то привлекательность. Чёрт, но где же это я? Что за шутки?
    Направились они вовсе не по лестнице вверх, но в совершенно другом направлении: коридор вёл в служебные помещения — прошли мимо кухонь, прачечной, чего-то ещё, и, наконец, оказались в небольшой каменной комнатке. Стены и впрямь из камня — или отличной имитации. Обалдеть! Стол, на нём — все вещи Артёма. Девушка указала кивком.
    — Прошу вас, сэр Ортем.
    И заперла дверь снаружи. Однако! Артём не без отвращения покопался в собственной одежде — угваздал-то как! — и забрал оттуда всё, что ещё оставалось в карманах. Рассовал по карманам штанов, не особенно рассматривая. Положительно, здешняя одежда и приятнее, и удобнее, хотя фасон, конечно, тот ещё.
    Что с ней сделать, со старой одеждой, в смысле? Оставить? Артём направился к двери, и тут она отворилась перед ним.
    — Об одежде не беспокойтесь, сэр Ортем, — пояснила охранница. — Прошу за мной.
    ...И вывела его на улицу. Неплохое начало для новой жизни, чёрт бы всё побрал. Артём оказался на площади, позади — массивная деревянная дверь, без табличек и всего такого. Прохожие — тоже преимущественно женщины, мужчин было на глаз раз в десять меньше — уважительно здоровались и снимали головные уборы, проходя мимо него. Это с чего вдруг? Тут что, всем, как их там, дросселям, такой почёт и уважение?
    — А, вот и вы, сэр Ортем! - услышал он знакомый голос, и обернулся. Сэр Джеймс — всё ещё в военной форме, но без шлема — добродушно хлопнул Артёма по плечу. — Отлично, отлично! Полковник вас ждёт.
    — Вы в новом звании, сэр Джеймс? — осмелился спросить Артём, заметив, что украшения на форме его знакомого выглядят иначе. — Или другая форма?
    — Вы наблюдательны, — Сэр Джеймс махнул рукой, и экипаж бесшумно подкатил к ним. Электромобиль, подумал Артём. Едет бесшумно, массивный — видно, аккумуляторы — да и водитель именно водитель, на кучера не похож. При всём этом экипаж походил на кэб, какими их изображали в фильмах про Шерлока Холмса. — Я получил звание капитана. Благодаря вам. Так что нам с вами теперь служить вместе, и вместе оправдывать доверие, сэр Ортем.
    — Буду рад, — отозвался Артём, но иронию в его интонации сэр Джеймс понял иначе.
    — Полковник непременно возьмёт вас, не сомневайтесь. Вы ничем не запятнали своего имени, и проявили похвальную доблесть. Это не более чем формальность.



Константин Бояндин

Отредактировано: 19.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться