Тригинта. Меч Токугавы.

Размер шрифта: - +

Глава 11

ГЛАВА 11

 

НАОМИ

 

 

    Петербург.

 

    Оставив крузер Коляна на людной заправке, мы пешком добрались до станции электрички. Затем метро, автобус, снова метро, маршрутка, такси, несколько пеших переходов, и наконец мы в центре, у ворот новой высотки.

- Ты здесь живешь? - задрав голову, я оглядывала здание. - А не боишься, что твою берлогу уже вычислили?

Тристан только фыркнул и повел меня внутрь.

    

    Поднялись на грузовом лифте из гаража, прямо в просторный холл квартиры. Я с интересом огляделась. Черный ковер на паркете из светлого ясеня, черные же, непонятные панели на стенах цвета яичной скорлупы - язык не поворачивается назвать их картинами… Если это и есть прославленное сидхейское искусство, то я молчу.

- Проходи, будь как дома! - Тристан гостеприимно махнул рукой.

- Ты один живешь?

Так, на всякий случай. А то выйдет из кухни сидхейская мадам… Но жильем не пахло. Воздух такой, какой бывает в пустых домах.

- Теперь с тобой. - поймал мой взгляд и подмигнул. - Да ладно, ничего твоей девичьей чести не угрожает.

- Вот еще: всяких волчат бояться… - и тут я вспомнила, что нахожусь в гостях. - Извини. Ты сам меня провоцируешь.

- Ну, так же веселее, правда?

Глянул из-под длинной челки, ухмыльнулся и двинулся вглубь квартиры. Я покорно поплелась следом. Кроссовки, кое-где расползшиеся, с оборванными шнурками, сиротливо притулились у входной двери, как брошенные щенята.

- Твоя спальня. - он распахнул дверь в светлую, просторную комнату. - Ванная здесь же. Дальше - моя половина. Спальня, гостиная, кабинет и так далее… Без приглашения не входить. Шучу. Налево - кухня, столовая, направо - библиотека, зимний сад…

 

    Вспомнился наш домик. Тот самый, в котором я выросла у дедушки с бабушкой. Три комнатки, удобства на улице. Летняя кухня, огород, виноградник, беседка.

 Дедушка в сером саржевом кимоно сидит за низким столиком. Перед ним - тонкая рисовая бумага. Одним росчерком беличьей кисточки, едва касаясь листа, он пишет моё имя. Два иероглифа: «прежде всего, красота…»

 

- Эй, ты чего зависла?

Я моргнула, отвела взгляд от панорамы за широким, во всю стену, окном.

- Нерпивычно. Я выросла в предгорьях: степь, затем яблоневые сады на холмах, за ними - заснеженные вершины… Здесь не так.

- Домой хочешь?

Я дернула плечом. Какая разница, чего я хочу?

- Пойду в ванну. Слушай… - я замялась. - У меня из одежды - только то, что на себе. У тебя стиралка есть?

Штаны пропитались кровью, куртка - грязью, на майку вообще лучше не смотреть.

- Твои обноски реабилитации не подлежат. Выброси всё. Я тебе что-нибудь подыщу.

- Ух ты! На довольствие, стало быть, определяешь? А паек? - он не поддался. Только голову опустил и, по-моему, посчитал до десяти. 

- Иди уже, замарашка.

- На себя посмотри.

 

    …Не отказала себе в удовольствии понежиться в ванне. С пеной,  лосьоном, пахнущим сиренью, и морской солью. Погрузившись в горячую воду по самую шею, поняла, насколько чудесно это забытое ощущение.

    В стае мылись, как придется: в речке, на колонке, из-под шланга... Зиму проводили на море - в тепле, но без комфорта. Точнее, это мне было неуютно спать на земле, есть из походной миски и мыться холодной водой. Марико, помниться, ради меня даже перешла на горячее питание: по вечерам мы разводили костер, что-нибудь варили в котелке или жарили на вертеле… В зависимости от добычи. У оборотней почти никогда не бывало денег, всё нужное доставалось охотой, обменом или шабашкой по случаю.

    Я год не спала в постели, на простынях. И не принимала горячую ванну. Закрыв глаза, лежа в ароматной пене, чувствовала, как уходит усталость, мышцы расслабляются, а кожа наполняется влагой. Да, к хорошему привыкаешь быстро. Правильно сказал Тристан: замарашка. Золушки из меня не выйдет, разве что какая-нибудь сиротка - Марыся.

    На кровати ждала шелковая пижама. Черная. Мой новый друг, я смотрю, не отличается фантазией в выборе цветов.

 

    …Штаны пришлось затянуть поясом, чтобы не спадали, а куртка  сделана, как кимоно. Дедушка носил кимоно, саржевые или бумазейные - летом, простеганные сашико - зимой. Никодим носил халат пао или рубашку ханьфу… А вот Яррист предпочитал белоснежные сорочки из сидхейского хлопка - того, который чуть царапает кончики пальцев. И костюмы вампирских брэндов: Манчини, Борджа или Сфорца. Это когда вылезал из своего любимого камуфляжа.

    Сашка, да и другие оборотни в стае, довольствовались кожаными косухами и джинсами, а меня Марико научила носить короткие замшевые юбочки с бахромой и ковбойские сапожки… Она же заставила отрастить волосы, которые Никодим стриг мне сам, портновскими ножницами, «под мальчика».

    Надеть кимоно было всё равно, что заглянуть домой. Всего на минутку: заглянуть в комнаты, почувствовать родной запах… 

    На глаза навернулись слезы. В сто пятьдесят четвертый раз представила, как бы сложилась моя жизнь, не погибни дедушка с бабушкой. 

    Я могла бы стать художницей. Друг дедушки, дядя Улукбек, говорил, что у меня прирожденный талант к технике сумиё-э. Никодим тоже говорил, что у меня талант. Но не к рисованию. 

    Если бы я могла изменить судьбу! Завести нормального парня, уютный дом… Но будем смотреть правде в глаза: я - киллер. Я не должна быть ни с кем. Потому что… Потому что, стоит мне расслабиться, почувствовать вкус к жизни, как случается что-нибудь плохое и всё рушится.



Д и Т Зимины

Отредактировано: 02.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться