Трикветр

Глава 6

Я разместилась в удобном кресле. Не расслабляюще мягком, но достаточно комфортном для длительной работы. Откинулась на спинку, прикрыла глаза, сосредоточиваясь.
- У нас уже есть с кем говорить?
- Да, Ллирия. Можно ввести?
- Да, я готова.
В центр зала ввели молодую женщину. Ее внешность настолько контрастировала с понятием преступник, что я усомнилась в ее вине как-то сразу.
- Ты знаешь, зачем ты здесь?
- Да, госпожа.
- Ты готова дать правдивые показания?
 - Да, госпожа.
- Тебе объяснили, как действует Вето?
- Да, госпожа.
- Ты все поняла?
- Да, госпожа.
- Кто обвинитель? – В зале поднялся грузный мужик явно из простых землепашцев. С грубыми, но правильными чертами лица. Не красавец, но цепляет в нем что-то определенно.
- Ты готов дать правдивые показания?
- Да, госпожа.
- В чем ты ее обвиняешь?
- Она убила мою жену и нерожденного ребенка, госпожа.
- Ты видел, как это произошло?
- Нет, госпожа. Она сама призналась, глядя мне в глаза.
- Это правда? – я все еще не верила в ее виновность.
- Да, госпожа. – Не чувствую никакой лжи. В глазах ни капли раскаяния. Вот тебе и ангельская внешность. 
- Согласна ли ты на вмешательство менталиста?
- Да, госпожа. Мне нечего скрывать.
Не разрывая зрительного контакта, осторожно проверила – открыта полностью, блока на памяти нет. 
- Вспомни, как ты это совершила.
То, что она сделала с молодой беременной женщиной, было ужасно. Я в своем мире смотрела и боевики с морем трупов, и детективы с походом на место преступления. Даже ужастики с расчлененкой смотреть было не так страшно. 
- Зачем?
- Он мой! Только мой! Она не имела права выходить за него! И ребенка должна была носить я! Я! Не она! – больная на всю голову ревнивая собственница, избалованная вниманием мужиков. Даже не нужно спрашивать признает ли себя виновной, нет, она уверена в своей правоте и некогда не раскается. Успокоится. Пять вдохов.
- Виновна! Приговор подтверждаю. – Сомнений не было, но сколько сил унесли именно эти три слова. Поймала взгляд обвинителя. Боль, черная тоска, облегчение, что близкие отмщены. Ни капли фальши или злорадства. Любит, не забудет, будет жить. Справедливость свершилась. Это придало мне сил.
Дальше сценарий повторился. Те же вопросы с некоторыми вариациями. Те же ответы. Двое разбойников, промышлявших на глухой дороге, насильник, муж, забивший насмерть жену от пустой ревности. Вердикт один - виновны. Уже уверовала в профессиональность судьи, когда в зал завели ребенка. Мальчонку лет восьми. Что должен совершить ребенок, чтобы такой малыш был казнен. В таком возрасте дети не способны на циничную продуманную жестокость. Или способны? Может снова обманчивая внешность?
- Сколько тебе лет? – Вопрос выбивался из привычного сценария, но не спросить не могла.
- Девять намедни исполнилося. Сирота я теперечи. Мамка родами померла, папка... Папку, говорят я убил. Ножиком. Токмо не помню как. Дядько Сур миня страже сдал, говорит, видал, как я ножик папке в спину втыкнул, когда он исти сел. А я не помню. Да и не мог я. Мы ведь с папкой два мужика жили дружно. Не ругалися. Да и чего нам делить-то? Работу кажный свою в дому сам делал. Помогали друг дружке ежели чего. А теперь папки нет. А он сильный был и одежку носил вон как у моего провожатого,- указал мальчик на стражника в легкой кольчужке. -  И я, говорят убивец. 
Я слушала сбивчивую речь ребенка и не могла придумать, о чем его спрашивать. Ментал исключен. Опасно. Могу выжечь неосторожным вмешательством, а если он невиновен, Вето отыграется на всех. Тогда остается свидетель.
- Обвинитель здесь? – никто не вышел. Странно. – Эми, нужно успокоить и накормить ребенка. Пусть подождет в комнатке рядом. Есть такая. И пусть найдут и приведут обвинителя.- Надо собраться и продумать вопросы. На чем-то подловить, чтобы усомниться в ответе и, придумала, следственный эксперимент. Тогда можно использовать ментал принудительно. Не зря я увлекалась детективами, ой не зря!
Последующие пять минут тянулись вечно. Наконец ввели Достаточно высокого обрюзлого и неопрятного мужика. 
- Прошу простить, госпожа. Вышел по нужде, да заплутал малость. – а глазки-то  бегают и липкий страх расползается во взгляде. Но выходил скорее сознательно, в надежде, что разберутся без его присутствия.
- Представьтесь и расскажите, как дело было.
- Сур меня зовут. Крестьянин я с деревни соседней. Корин с Гаем в соседнем доме, значится, жили. Корин в страже служил, мальчонка по дому все хлопотал. Жили вроде дружно, не бедствовали. А я на базар торговать собрался. Хватил, а смазка для колес кончилася. Была б пустая телега, так стерпело бы до базару доехать. А с груженой оси стереть недолго. Вот и зашел по-соседски взаймы смазки взять. Захожу, Корин за столом трапезничает, а мальченка сножом за спиной у него. Не успел я рот открыть поздоровкаться, а нож уж из спины торчит, и Корин заваливается набок. Гай стоит, смотрит, и как не видит ничего. Глаза вовсе пустые. Подскочил я, а Корин уж не дышит. Вот стражу и вызвал. 
- И часто Вы у соседей чего-нибудь одалживали? – Вопрос вырвался на подсознании.
- Бывало. Только ведь и возвращал всегда, - не соврал и всей правды не сказал. Возвращал да, но скорее всего очень неохотно и с большой задержкой. Возможно, был должен, но срок выплаты долга не подошел. 
- А не покажешь ли мил человек на ком-нибудь, как сидел Корин. – в сторонке поставили табурет, посадили стражника из охраны Гая. – Пригласите мальчика. – Какой же силы нужен удар, чтобы такую кольчугу пробить? Ой, врешь ты, сосед.
- Гай, возьми нож, подойди и ударь им в спину стражнику. Да не бойся, сильнее бей. – Я пока ходили за обвиненным уже заменила живого человека на иллюзию. 
При слове бей глаза мальчишки потеряли радужку. Удар был такой силы, что тупой нож вошел сквозь кольчугу, словно через яблочную кожуру. На ауре отпечатался след ментального вмешательства. Сильное подчиняющее заклятье. Кто-то сделал из ребенка идеальное орудие убийства. Виновен не мальчик, а тот, кто его подчинил. Приговор не может быть исполнен.
Пять вдохов. 
- Вина доказана. Степень вины не соотнесена приговору. Осужденный находился под ментальным приказом в момент преступления. Мальчика изолировать, найти истинного виновника. – такой вариант решения не противоречит Вето. Приговор отменен.- Свидетеля подвергнуть ментальному считыванию. Есть сомнения в правдивости его показаний.
Остальные приговоры сомнений не вызвали. А вот с последним, что доставили для подтверждения приговора вместо оправданного ребенка, история вышла странная.
Молодой мужчина, приговоренный за убийство зажиточного рина, явно оговаривал себя. От добровольного ментального считывания отказался. Но логика вопила, что он кого-то покрывает своим самооговором. Я устала. Нужный вопрос никак не приходил на ум. Подтверждать приговор было нельзя, для опровержения не хватало убежденности. Пауза затягивалась.
И тут в зал ворвалась женщина, бросилась в ноги. Стража пыталась ее увести.
- Оставьте! Я ее выслушаю. Встань. У тебя есть, что мне сказать?
- Пощадите, он не убийца. Кто угодно, только не он. – в мозгу сорвался со ступора какой-то тумблер.
- Но ведь и не ты?
- Нет, что Вы. – ни слова лжи.
-Ты знаешь, кто? 
- Нет, не точно, только могу предположить. Я не видела. Только рина нашли мертвым после того, как из дома вышел его сын от первого брака. Они ссорились до этого. Я слышала. Мы соседи, я на веранде с детьми была, а у них окно открыто. Слов не разобрать, но ссора была.
- Он есть в зале?
- Да, госпожа,- женщина указала на обвинителя. Странно, его речь не была лживой.
- Что Вы на это можете сказать?
- Не отрицаю, мы поссорились в тот день. Больше того, я ударил отца, он упал. Когда я выходил, он был жив. Вставал на ноги и кричал мне вслед, что не только лишит наследства, но и отберет последнее. 
- Вы согласитесь на ментальное считывание?
- Да. – он прямо посмотрел мне в глаза. Не учел только одного – я увидела больше. Его разговор с судьей, который полностью сфальсифицировал дело. 
- Вашей вины в смерти отца нет, подтверждаю. Обвиняю Вас в лжесвидетельствовании в судебном заседании. Знаете, чем Вам это грозит? 
- От штрафа до каторжных работ в зависимости от тяжести последствий.
- Казнь невиновного – это уже каторга. Но казнь невиновного в условиях Вето – это пожизненная каторга. – я повернулась к обвиненному. – Вам хорошо объяснили, к чему приведет Ваше упорство в самооговоре? Погибнут десятки, и может сотни невиннообвиненных. Их могли оговорить, подставить. И Вы отбираете у них шанс на справедливость. Если я сейчас иду у Вас на поводу и подтвержу приговор. Завтра все они предстанут перед палачом! Вы этого хотите? – Я почти кричала. – Сейчас Вы для них и судья и палач! В последний раз предлагаю - у Вас три выхода: рассказываете все сами, добровольно соглашаетесь на ментальное вмешательство или отнимаете последнюю надежду на спасение у мальчишек, которые попали в беду по глупости.
 Я умолчала, что могу получить правду другими способами. На мужчину было страшно смотреть. 
- Соглашайся, прошу. Не бери грех на душу. Не оставляй нас, - защитница не могла говорить громко из-за рыданий, но в тишине ее хорошо было слышно.
- Я согласен. Что нужно сделать?
- Смотрите мне в глаза, расслабьтесь. Я не буду озвучивать все, что увижу. Только то, о чем не могу умолчать.
Пять вдохов.
- Не виновен. Освободить. – Я не рассказала ничего из того, что увидела в его воспоминаниях. Это было слишком личное и касалось благополучия многих. Но виновный в этом деле был. И именно его я избрала на роль последнего Сопровождающего в завтрашнем, вернее уже сегодняшнем ритуале. – Эми, пригласите, пожалуйста судью по последнему делу. Это возможно?
- Да, но насколько это необходимо? Вы вынесли решение. У нас есть еще двое ожидающих казни.
- Это все из ближайшей тюрьмы?
- По списку поданному начальником стражи, да.
- Мы рассмотрим их приговоры, но сначала я бы хотела видеть судью.
Приглашенный зашел в зал. Наглый, самоуверенный, высокомерный слизняк. Прямо кичащийся своей безнаказанностью и властью над людьми. Ничего. Спесь твою мы сейчас собъем.
Я медленно поднялась. Суд над ним проведу стоя.
- Я обвиняю этого человека в вымогательстве, принуждении к лжесвидетельствованию и самооговору, похищении человека, шантаже и принуждении к сожительству. Насилии как физическом так и моральном. Свидетельства его вины получены путем ментального сканирования свидетелей.
По мере произносимого мной стоящий напротив человек менялся на глазах. Сдувался, как поколотый воздушный шар. Во взгляде чернотой наливалась ненависть.
- Признаете ли Вы себя виновным?
- Нет! Никогда. Вы ничего не сможете доказать.
- Признаете ли Вы что ментальное сканирование нельзя обмануть?
- Признаю. Но обмануть может тот, кто его проводил.
- Допускаю. Поэтому могу показать.
А вот это может сделать не каждый менталист, отнимает уйму сил. Но того стоит. Прямо передо мной появилась иллюзия его разговора с обвинителем, потом с обвиняемым, потом сцена похищения и шантажа невесты. Со звуком. 
- Достаточно ли доказательств для передачи обвиняемого в руки службы дознания? 
Не успела я договорить, как из неприметной двери выбежал Гай с коротким кинжалом в руке. Судья показал на меня рукой – бей! Стража подоспела раньше. Сонное заклинание сработало за мгновение до удара.
- А вот этим Вы подписали себе смертный приговор. Вы обвиняетесь в нападении и покушении на жизнь креи Лиореннии в присутствии множества свидетелей с использованием ментального зомбирования исполнителя, а так же в организации убийства стражника Корина. Приговариваетесь к смерти. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит, под Вето не попадает, как вынесенный после объявления последнего. Заковать в кандалы. Если Вас это утешит, Вы удостоены чести быть Сопровождающим за грань в ритуале на рассвете сегодняшнего дня. Увести.
У меня едва хватило выдержки не рухнуть в кресло, а сесть с достоинством.
- Прошу прощения, эми. Возможно, я показалась Вам излишне жестокой. Но показать всем, что видела в воспоминаниях, полученных официально, и, в считанных без ведома хозяйки, у его жены, я не могу. Это не для оглашения на публику. Ни одного слова неправды в моем обвинении не было. Он все годы супружества жестоко насиловал жену. 
- Плохо, что он попытался на Вас напасть. Теперь и жена, и дети станут изгоями. 
- Мне нужно немного времени, устала. Закончим с теми, кого привезли для решения по Вето. Потом я сама поговорю с женщиной. Думаю, мы найдем выход, не нарушив закон. Пусть она подождет в любом помещении вне зала.
Расслабиться я не успела, как вошел начальник стражи. 
- Я получил сообщение о возможной инспекции тюрьмы. Могу ли Вам лично передать списки заключенных и осужденных на казнь? 
- Это немного не ко времени, но, пожалуй, я ознакомлюсь предварительно с последними двумя приговорами. Вы сами уверены в их виновности?
- Нет, я пытался лично подать прошение об их помиловании. Но судья устроил показательный процесс. Они полностью признали свою вину.
- В чем суть обвинения?
- Три недели назад пропала девушка. Ее труп нашли со следами насилия, сильно изуродованный в лесочке недалеко от поля, где накануне работали братья. Свою вину они не признавали, согласились на ментальное сканирование, но менталист обнаружил сильный блок, снять который можно только после опасных для жизни манипуляций. После этого, они признали вину.
- Эта девушка? – Я создала иллюзию.
- Да, но откуда?
- Сильные эмоции приоткрывают даже самые сложные ментальные щиты. Она тоже на совести судьи. Он ее неделю насиловал и избивал, а потом подкинул в лесок в надежде, что звери найдут ее раньше. Пригласите их обоих.
Ну что сказать, красивые шельмецы. И прекрасно это знают. Поди, все девчонки в деревне за ними увиваются. А сердечки-то бьются-колотятся. И жить этим красавчикам очень хочется. 
– А скажите-ка мне братья, водятся ли за вами грешки какие мелкие? Или может покрупнее проступки какие, а? – во, в точку, тревога-то в глазах недоумением сменилась.
- Так есть, госпожа, как не быть. Только по мелочи все, шутя. Может, и обижали кого, но ведь не со зла. Только не убивали мы. Тит вон хотел к Агняше сватов по осени послать.
- Так девочку Агняшей звали? – второй кивком обозначил согласие.
- А воспоминания Ваши посмотреть дадите?
- Так это, сказали, там блок какой-то. Помереть можем.
- Так я его и трогать не буду. В глаза смотри.
Открытые, как книжка детская с картинками, не читая, все рассказывает.
- Блок стоит. Действительно лучше его не трогать. Но обойти можно. Признание получено ментальным внушением. Опять судья постарался. И блок он же установил. Судью изолировать, охранникам дать дополнительную защиту. – Начальник стражи вышел. – Я пока ему тоже блок втиснула, часа на три выдержит.
- Все обвинения снимаю. Невиновны. Оправданы полностью. Снимите с них кандалы. Пусть домой идут.
До рассвета оставалось чуть более трех часов, когда стражники проводили не поверивших в свое избавление братьев. Попросила их привести женщину и отпустила на отдых. Каково же было наше с Настоятелем удивление, когда она пришла не одна. За дверью мы заметили оправданного. 
- Рина, Вы знаете, что ожидает семью человека, который покушался на жизнь правителя крафства? 
-Да, госпожа. Изгнание и забвение. Я готова, Госпожа. Разрешите забрать детей.
- И Вы не просите покровительства ни у меня, ни у Храма?
- Мы не смеем, госпожа. Вы и так сделали для нас больше, чем думаете. 
- И тем не менее. Вы остались одна, с детьми, без крыши над головой и средств к существованию. Ваш статус теперь ниже статуса бесправной рабыни. Дети преступника обречены, если не получат поддержку Храма. 
- Храм предлагает Вам приют. По истечению срока трех лет под покровительством Храма Вам будет дозволено выйти повторно замуж. Дети могут быть усыновлены, им  вернут гражданство и все права.
- Я услышала Вас, благодарю. Могу я просить выслушать меня в последнем желании.
- Госпожа, прошу, прочтите мои мысли. Я не умею долго говорить, а некоторые вещи и признавать стыдно, не то чтобы вслух сказать. И скажите, дозволено ли законом такое.- Она с надеждой подняла на меня глаза.
Вот это да! Санта Барбара локального масштаба. Молодец, девочка! Вот это сила воли. Эта тварь не бил и не насиловал жену, только пока она была беременна и кормила грудью. И при этом, сам был бесплоден. Умница, знахарка, что подсказала девочке выход. Так дети не его. Женой этого гада она была по принуждению. Что ж а выход вот он, на поверхности.
- Эми, может ли Храм признать их брак недействительным?
- Но дети?
- Дети не его, есть свидетель.
- Отец детей их признает?
- Да, эми. Крион, войдите, не томитесь под дверью. Детей признаешь?
- С радостью, госпожа. Что мы должны сделать?
 Настоятель не разочаровал.
- Завтра с вечерней зарей придете с детьми в Обитель Хранителя судеб. Подадите прошение, пройдете обряд. Если Мирозданию угодно, ваша просьба будет удовлетворена. А сейчас идите. Госпоже нужно отдохнуть. У нее будет трудным рассвет.
 



Ирина Зайцева

Отредактировано: 21.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться