Трилогия садизма. Одиночество. Деструктивность. Любовь

Толстый король. Изучая мир за чашкой чая

Огромная безмозглая лягушка пожирает этот мир...

Реки обернутся морями, а моря станут океанами. Так глобально по сравнению с человеческой жизнью и так ничтожно по сравнению с вечностью. Как ощутимо меняется цвет горизонта, когда солнце одаряет небо своими обжигающими лучами. Единство вселенной в одном взгляде всегда сопряжено с непониманием. Наша жизнь — секунда, ведь наш век не вечен: он, как и мы, имеет своё начало, он, как и мы, имеет свой конец. Будучи песчинкой в пустыне, нельзя сказать наверняка, что есть основная цель, что должно ей быть. Маленькую крупицу песка может поднять ветер и унести её так далеко, что сравниться с этим может лишь время её существования — отрезок от начала до конца; каждого может подхватить такой ветер, у каждого он свой, только один конец отрезка — рождение, второй — смерть. Нас может кружить в неистовом потоке: может, то будут чувства, может, то будет вера. Но при этом существует большая вероятность остаться на месте. Быть нетронутым жизнью — подобно смерти, страшнее лишь осознанное желание этого. У каждого из нас есть страхи, можно скрывать это или говорить об этом, но зачастую страх перечит движе- нию. Он слишком много весит, чтобы быть подхваченным ветром. Принимая груз, песчинка становится камнем, её начало и её конец остаются неизменными, но сам отрезок того незначительного времени, что ей дан, останется незаполненным.

Представьте, что в конце отрезка сидит очень толстый король, насупившийся, фыркающий от возмущения; в одной руке он держит скипетр с жирными пятнами от пальцев, во второй — куриную ногу; и вот вы оказываетесь в конце сво- его отрезка, на конечной точке, и король, прищуриваясь, вглядывается в вас. В это время вы разглядываете его. Ваш взгляд непроизвольно падает на свисающий двойной подбородок, покрытый испариной и нервно дёргающийся, — отвратительное зрелище! Вы наблюдаете за тем, как сильно король сжимает куриную ногу, из-за чего капли жира пада- ют на его до блеска начищенные ботинки.

Король ещё недолго разглядывает вас, а потом низким скрипучим голосом спрашивает: «А что ты, собственно, можешь мне рассказать?» Вы же молчите. «Какого чёрта, — думаете вы, — этому жирному уроду от меня надо?» Но король не унимается, он, фыркая, медленно встаёт со своего трона и, переваливаясь с ноги на ногу, подходит к вам так близко, что вам в нос ударяет запах пота.

«Так что ты можешь мне рассказать? — вновь спрашивает король. — Ты когда-нибудь чувствовал порывы ветра?» — и тебе становится ясно, к чему он клонит. Это риторический вопрос.

«А ты когда-нибудь летал в этих порывах?» — продолжает король. Зачем спрашивать, если ответ очевиден...

Вы прожили долгую жизнь, вы, наверное, даже совершали что-нибудь хорошее. Но достаточно ли вы сделали или было много того, что вы делать не стали? И что теперь? Вы на последней ступеньке вашего пути, говорите со старым толстым королём, и даже перед ним вам стыдно.

Без попутного ветра сложно дойти до цели, но возможно. Пусть он будет дуть в другую сторону, но если есть движение, то всегда будет шанс; в конечном счёте вы окажетесь рядом с этим королём и посмеётесь ему в лицо, расскажете ему о полёте, о котором он и не мечтал.

А если жить без ветра, уповая на судьбу или на случай, останетесь на месте: тело покроется корой и мхом, а сердце паутиной. И последнее, что вы сделаете, это станете очередным королём, старым и толстым. Каждая секунда без движения делает трон, что ожидает вас, всё более реальным.

«Осколки бытия», часть 1



Игорь Озерский

Отредактировано: 03.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться