Trilogy

Закон Дженнингса

Закон Дженнингса.

99% всего - абсолютная ерунда - закон Дженнингса (или Старджона, или Парамона - не важно)

 – ...а тебе известен такой факт, что на конкурсе женской логики победил генератор случайных чисел.

– Женской логики нет – есть способ мышления.

– Мышление – от слова "мысль", ты в курсе?

– Брось, не все же они ... блондинки.

– Нет, конечно. Разных красок в магазине много. Кстати, о красках. Я недавно сделал потрясающее открытие – поскольку блондинки красят волосы какой-то гадостью с перекисью водорода, а она выжигает не только красящий пигмент волос, но и, по моему мнению, нарушает функционирование верхнего слоя клеток мозга. Наука пока этого не доказала, но повседневная жизнь говорит о праве данной теории на существование.

 – Именно. Только мне кажется, им просто хватает ума, чтобы в отличие от брюнеток, нам его не показывать.

– Да уж

– Согласен ...

– Кто-то умный сказал: «женщина – это варежка размером с человека, которая согреет тебя зимней ночью.»

– А я слышал, что если мужчина готов ради женщины на всё, значит, он её любит. Если женщина ради мужчины готова на всё, значит, она его родила.

– Любовь зла ...

– А за козла ответишь!

– Но ты же любишь жену губернатора! Да не надо, сам догадался ... твои клевреты подсказали, тоже ведь сыщики какие никакие

– Вот именно никакие ... Не жену, а тёщу.

– Какая разница …

– И никто никого не любит, просто раньше встречались. Давно совсем.

– Тогда я её знаю?

– Вроде должен.

– А ты знаешь, что в Америке в начале двадцатого века классическая формула идеальной женской фигуры была не 90-60-90, а 96-63-106?

– Это ты о лишних сантиметрах той дамочки возле витрины женского белья? Многим нравятся эти сантиметры, ну или душа у неё добрая.

– Бывает ... А я всё равно блондинок люблю.

– Неужели?  Вот никогда бы не сказал. Постой-ка, догадаюсь. Ведь твоя жена на брюнетку совсем не похожа. Точно, Лизавета блондинка! А я гений, наверное.

– Брось издеваться, гений, с Лизой есть небольшая проблема.

– Наконец то! Я всё ждал, когда ты перестанешь кругами ходить, про перекись водорода с варежками рассказывать. Рассказывай, алхимик!

– Миш, кажется ... она мне изменяет. И это не догадки. Есть доказательства.

– То есть факты?

 Дело приняло серьёзный оборот, и наша пустая болтовня во время праздного шатания по торговому центру, спровоцированное моим старым другом якобы в целях приобретения подарка жене к известному празднику в начале весны, скоропостижным образом закончилось. На втором этаже заведения оказалось уютное кафе, в котором почему то было мало народа, и мы устроились там за дальним столиком, заказав для приличия по чашке кофе. Узнав цену маленькой чашечки бодрящего напитка, я совсем приободрился и понял причину отсутствия посетителей. Но кофе, справедливости ради надо сказать, оказался очень даже хорошим.

– Итак, рассказывай. Нет. Сначала. И только факты, без алхимии.

– Хорошо, – Гена прихлебнул кофе, – Ты посмотри, какой вкус, может быть даже соответствует цене.

– К делу.

– Запросто. У неё есть мужские вещи. Не мои. Случайно наткнулся.

– Гена.

– Ну не совсем случайно. Уже две недели что-то было не так. Она что-то скрывала, говорить по телефону выходила в другую комнату, и я решил проверить её вещи, так на всякий случай.

– Вообще то, Гена, это не совсем хорошо. Лазать по чужим вещам.

– Знаю. Потому и в разводе побывал. Так вот слушай. В её шкафу – спрятан кинжал ... на полке под полотенцами, там, где она деньги хранит, чтобы никто не знал.

– Так, интересно. Какой кинжал? Кубачи, старая Тула или новодел сувенирный?А ещё кинжалы есть с ближнего востока, аравийские. И точно ли кинжал, не нож охотничий?

– Красивый, как у Даты Туташхия. Помнишь кино, после него мы себе все кинжалы повырезали с маузерами, в абреков играли. А марку не знаю. Нашёл, кого спросить. Такие штуки по твоей части. И вот, каюсь, дружище, на тебя подумал. Никогда себе не прощу, но ведь она тебя очень уважает и я ... сволочь я. А вдруг не только уважает, ведь дело то перед 23-м февраля было, а потом он исчез. Точно, кому то подарила.

– Клинки не дарят. К беде это. Продать можно, за любую мелочь, так обычно делают. Но мне Лиза ничего не продавала.

– Да знаю, что не ты. Потом ещё кое-что нашёл. Диски. Две штуки.

– Прости, это ты про анекдот из чёрного юмора, когда пулемётчик Ганс прикупил новых дисков к своему пулемёту?

– Не смешно. Это были два "Бонейма" – "Океан фантазии" и московский альбом.

– Сочувствую.

– Она прекрасно знает, что это два самых ненавистных альбома в моей жизни, я ей не раз это говорил.

– Да про это полгорода знает

– Шутишь? И, кстати, про полгорода. Наше местное меломанское сообщество знает, ты прав. И там есть один паршивец, который как раз собирает ...такое вот. Смазливенький такой … гад. Раньше всё к Лизе подкатывал, богатый деревянный человечек с длинным носом нашёлся. Цветы дарил вот такими охапками

– Это букеты, Гена.

– Вот, вот. Они самые! По ресторанам водил, где даже приличной музыки нет. Она, правда, потом мне говорила, что дальше ресторанов дело не пошло, не понравился он ей, но мало ли? Женская душа – потёмкинская деревня! Сто одёжек и все без застёжек! Что у женщины на уме, того даже у пьяного нет нигде!