Трижды полночь

Размер шрифта: - +

Глава 7

Джозефа быстро оттеснила медсестра, не дав ему без толку маячить рядом со мной. Говорить-то он всё равно ничего не мог, или не хотел, а вот приладить прибор индикации остаточного магического воздействия мешал.

Медсестра, снимая показания серебряной стрелки, всё говорила, что остаточно магии даже не видно, как будто работал настоящий сильный маг, и грозилась пожаловаться на Сеймака, что его защитные чары не работают так, как надо, чтобы защитить студентов Ровенхарт.

Конечно, Сеймак плел магию, что защищала нас всех. Но мне казалось, что это не его вина, он ведь не один занимался защитой университета. Та же Ирда Дрэгган, потомок того самого легендарного Дрэггана, преподавательница Равночар, была не менее Сеймака занята в плетении. А наши ректоры-вампиры самим своим обитанием в Ровенхарт делали его одним из самых защищённых мест близ Пустошей.  

– Тебя вызывает наш ректор, Старх, – сказала медсестра. – Сеймак велел передать.

В венах Сеймака была крохотная капелька вампирской крови. Что, конечно, вампиром его не делало, но именно он решал многие вопросы взаимодействия между ректорами и студентами.

– Кто именно?

– Этого мне не сказали, – сказала медсестра, нахмурившись. – В Старом Крыле находится приёмный кабинет. В общем, ты знаешь, Элли, смотри только не заблудись. Как-то тебя едва-едва отыскали в Искаженном Крыле.

Искажённое Крыло было местом Ровенхарт, где привычные законы не действовали, и где случиться могло что угодно. Там можно было даже в прошлое попасть – я готова поклясться, что дважды видела там молодого Сидни Сеймака.

Я поднялась с кровати. Мне было уже значительно лучше, благодаря заботам Лекаря, потому я отправилась туда прямо сейчас.

Старое Крыло было одним из самых красивых мест в университете. Потолки всех залов и коридоров высокие, да только там всегда занавешены шторы, и снуют странные тени, а стены охраняют каменные горгульи, что, как порой кажется, двигаются, стоит только голову отвернуть.

И каждый маг чувствовал там себя жертвой. Потому как в этом крыле жили вампиры, наши три немёртвых ректора.

Я шла по этим длинным коридорам (главное, считать повороты, и не сбиться, Элли), стараясь подавить в себе подступающее к горлу чувство паники. Конечно, я знала где приёмные, мне уже случалось единожды разговаривать с одной из ректоров. С Айли, самой молодой из всех. Их фамилий никто не знал. Только имена. Айли, Билла и Ви.

Я постучала в нужную дверь, натерпевшись страха в длинных переходах, где носились шепотки, звавшие тебя по имени. Но стоит обернуться, и ты можешь увидеть невыразимый ужас…

Дверь отворилась. Высокая дверь, и ветхая, которая, казалось, вот-вот рухнет. Она открылась сама собой, и ничего странного здесь не было – У Сеймака тоже двери в кабинет сами собой открывались.

– Входи, Элли Старх, я уже давно жду.

Не Айли! Билла. Это была Билла.

У каждой из вампиров были инфернальные, странные голоса, что звучали шепотом, обволакивающим и проникающим отовсюду. Но голос Айли я знала. Более высокий, более молодой, так как стала немёртвой она всего в шестнадцать лет.

А вот Билла была другой. Ей точно было больше двадцати до превращения.

И вампиры всегда говорили, что ждут тебя очень давно, потому как время для них течет медленнее, хотя живут они дольше.

Я вошла.

– Ректор Билла, я прошу прощения за… – начала я, полагая, что вызвали меня из-за проделки с лодкой.

– Молчи, Элли. Я ещё не начала говорить. Ты всегда частишь, как говорила мне Айли. Что ты знаешь о пришельце?

– Не очень много, он пришел из какого-то далекого места, Америки, я даже не знаю, где это.

– Это очень далеко отсюда, Элли Старх, и Канзас, и Америка. Но проникнуть туда желает сама Южная Колдунья.

– Ректор Билла, я думала, она мертва!

– Тише, тише Элли.

Ректор встала. У неё были белые волосы, седые. Она сильно испугалась, когда обращалась в немёртвую. Так сильно, что её волосы поседели.

Она вдруг оказалась за спиной, прямо за моей спиной, касаясь моих волос руками.

– Мертва, да не совсем. Были времена, когда такие, как она, могли умереть, когда их можно было умертвить. Но они ушли, Старх.

Вампиры очень контактные. Они любят касаться живых. Да только позволять им этого нельзя, если не хочешь застыть под их руками, как мёртвая ледышка. Они даже руками пьют жизнь.

– Что мне нужно сделать, ректор Билла?

– Делай то же, что и делала, Старх, то, о чём мне рассказали духи. Следи за ним. Внимательно следи. Можешь идти, Элли.

Она со вздохом растворилась в темноте кабинета. Будто и не было её. С каким же облегчением я уходила прочь!

Насмотревшись вдоволь на свою шею, я выпила зелья Восстановления Сил, а потом зелья Луны, что полагалось пить после каждого разговора с вампирами, и переодела платье, а то на это паутины налипло столько, что теперь её надо долго счищать. Хорошо ещё, если это не паутина Вдовушек, после них, как правило, ещё и чарами чиститься надо.

Мои волосы очень удачно закрывали россыпь родинок на шее. Хотелось выглядеть хорошо, как же Элли Старх опростоволосилась на уроке Равночар, позволив себя победить чужой магии. Все наверняка решили, что это Равни переусердствовала.

Я, оглядываясь, вышла из нашей комнаты. В коридорах было пусто. Со смехом скрылась в конце коридора одна из студенток Ровенхарт. Уф, Элли, тебе удастся избежать стольких неудобных вопросов!

Снова вспомнились слова Биллы. Следить за Джозефом. Наверняка она, подобно неизвестному магу, будет смотреть моими глазами. А ведь вампиры весьма ловко делают это днём, и, в отличие от магов, совершенно незаметно.

Я нервно завязала волосы в хвост. И пускай, видны созвездия родинок на коже, зато нет чувства, будто шею что-то щекочет, совсем как пальцы нашего ректора.



Викториан Мур

Отредактировано: 28.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться