Трофей императора

Размер шрифта: - +

Глава 4

Когда Валенсия проснулась, солнце уже стояло в зените, а из гостиной раздавались веселые девичьи голоса. Сестры что-то обсуждали, не скрывая эмоций, и взрывы их смеха звенели переливами серебряных колокольчиков.

Ленси приподнялась на локте. Приготовленное платье висело в изножье на спинке кровати. Напротив стоял изящный секретер с гнутыми ножками, а над ним висели часы с золотыми гирьками в виде еловых шишек. Узорчатые стрелки показывали двенадцать часов.

Полдень! Ее никто не удосужился разбудить, хотя если платье есть, значит, горничная приходила.

Это могло означать только одно – сестры объявили бойкот.

Она рывком отбросила одеяло и поднялась, ища босыми ногами тапочки. Потом подбежала к зеркалу, наспех собирая в пучок длинные волосы.

В голове быстро прокручивались события вчерашнего вечера и ее позорное возвращение с неурочной прогулки. Молчаливое осуждение сестер, их заспанные, хмурые лица, недовольство, застывшее в глазах. И полный злорадства голос Лидии.

Девушка даже не сомневалась. Это старшая из принцесс разбудила всех остальных и заставила ждать на лестнице, чтобы она, Ленси, прочувствовала всю глубину своего недостойного поведения. Но это все ерунда по сравнению с тем, что ждет ее дома…

Если Лидия наябедничает отцу, тот вряд ли обрадуется, что младшая дочь вела себя как непотребная девка. Ночью, без сопровождения покинула башню, бродила по чужому саду, слушала незнакомого кифарда и…

Целовалась с даргом!

Валенсия застыла, вглядываясь в свое отражение. Стыд, страх и то лихорадочное состояние, что она тогда испытала, отразились в ее глазах, сделав зрачки такими огромными, что за ними исчезла радужка. Щеки в одно мгновение вспыхнули маковым цветом, жар охватил лицо, плечи, грудь. И где-то внизу живота разлилось уже знакомое, приятное томление.

Стыдясь собственных ощущений, Ленси на секунду прикрыла глаза.

Удивительно, она не могла припомнить его лицо. Зато помнила пронзительный взгляд, голос, от которого в ее теле дрожала каждая жилка, прикосновения сильных рук. И губы. Одновременно властные и нежные, жадные и осторожные, твердые и податливые. Словно закаленная сталь, завернутая в нежнейший шелк.

Она помнила жар его тела, прижимавшегося к ней, и твердость плеч, за которые цеплялась, чтобы не упасть. Помнила аромат парфюма, изысканный, тонкий, он вскружил ей голову раньше, чем поцелуй. А вот лица незнакомца не помнила. Оно было словно в тумане.

Ленси не могла описать своего ночного соблазнителя, но была уверена: если столкнется с ним, то сразу узнает.

Она поплескала себе на лицо из серебряного рукомойника, чтобы остудить пылающую кожу, и тихонько вздохнула.

Негоже принцессе думать о незнакомце. Негоже испытывать грязные чувства! Тем более, когда решается судьба ее королевства. Лучше пойти, попросить прощения у сестер, повиниться и клятвенно пообещать больше такого не делать. Авось Лидия сжалится и не станет писать отцу.

Если уже не написала.

Но отсидеться в спальне тоже вряд ли получится. Хотя такая мысль и мелькнула.

Повздыхав, Валенсия переоделась в приготовленную служанкой одежду. Хвала богам, корсеты, фижмы и парики остались в прошлом веке, так что ей не пришлось долго мучиться. Дневной наряд принцессы состоял из батистовой нижней рубашки, украшенной тончайшим кружевом, пышной юбки, коротких штанишек и верхнего платья.

В Этрурии правила приличия были очень строги к незамужним девицам, даже если это принцессы. А мода предписывала девушке быть похожей на нераспустившийся бутон: свежей, невинной и юной. Так что вход шло все: тонкие, воздушные кружева, струящиеся ткани, летящие фасоны, и, конечно же, пастельные цвета.

Дневное платье Валенсии соответствовало всем этим правилам: муслин бледно-розового цвета, глухой воротник и длинные рукава, пышные на плечах и сильно сужающиеся к запястьям. Спереди два десятка мелких пуговок из розового жемчуга, такие же пуговки вдоль рукавов до самых локтей. А единственным украшением служила узкая лента благородного пурпура, который резко контрастировал с нежным цветом платья.

Волосы Ленси зачесала вверх, тщательно подобрав локоны, и подхватила их лентой. Но несколько коротких прядок остались кокетливо виться вокруг лица. Насупившись, она смочила их водой и с нажимом пригладила к голове.

Каждое утро младшей принцессы начиналось с борьбы с волосами. И каждое утро победа была не на ее стороне. Она знала, что влага на волосах скоро высохнет, и непослушные пряди снова будут торчать, придавая фривольный вид, недопустимый в ее положении.

Закончив, девушка придирчиво осмотрела себя. Потом постаралась придать лицу нужное выражение, показывающее всю степень ее покаяния, мысленно прочитала молитву Эльхе Пресветлой и тихонько приоткрыла дверь в гостиную.

Ее накрыло новым взрывом смеха, ворвавшимся в образовавшуюся щель.

- Любая принцесса спит и видит себя королевой! – она услышала резкий голос Лидии и осторожно выглянула в гостиную.

- Или императрицей, - выкрикнул кто-то из сестер. - Чего уж мелочиться в желаниях?

- А хоть и императрицей! Отец сказал, что брачный договор уже составлен. И он здесь, в этом замке. Его привез с собой королевский поверенный за день до нашего появления. Осталось только вписать имя невесты. И та, что сможет заинтересовать императора, сама станет императрицей. Вы только вдумайтесь, как это звучит, - ее голос внезапно сменил тональность, плечи расправились, острый подбородок дернулся вверх. – Императрица Лидия Мудрая!

И снова принцессы покатились со смеху.

Они расположились на двух низких софах, окружавших кофейный столик, и наслаждались цветочным чаем из изящных фарфоровых чашечек, таких маленьких, что они легко уместились бы в девичьем кулачке. На столике высился серебряный чайный набор, украшенный гравировкой: пузатый чайничек, вазочка с ароматным вареньем и широкая тарелка с воздушными пирожными.



Алина Углицкая

Отредактировано: 10.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться