Трон для Офелии.

9. Перевал.

Когда чёрные тени перегородили узкую каменистую дорогу, вынырнув из кустов, и в мертвенном свете восходящей луны блеснули клинки, в голове возникло только одно слово: «Всё!» И только когда один из верзил крикнул по совиному, от сердца отлегло. Это был тот отряд, который Иштван обещал прислать им для сопровождения. Всё это время у Макса было ощущение, что их заманивают в ловушку. И не надо было следовать совету мага. Что всё подстроено. Этому нагнетанию паники парень придавался с того момента, как их маленький отряд, состоявший из него, Ларса и Вада, ведомый уже знакомым посыльным Гаврошем, окольными путями покинул город и углубился в горы в сторону от проезжей дороги.

Ночь, тишина и только глухой стук копыт по утрамбованной летними дождями серой глине, перемежавшийся с шелестом каменной осыпи, нервировали нежную психику горожанина, привыкшего к иным условиям. Позади осталось: нежелание Офелии отпускать от себя мужа, бурная истерика Аннет от потери только что, приобретённого любовника, и мудрое пожелание хорошей дороги от кормилицы.

Громоздясь на чёрного коня на заднем дворе, Макс подсознательно ждал от него какой-нибудь подлости. Детская неуверенность в своих силах, давала о себе знать. О том, умеет ли он просто сидеть в седле, а не то, чтобы скакать на лошади, у него никто не поинтересовался. Признаваться самому в своей слабости - посчитал унизительным. Как ни странно, но вскочить на сидение оказалось легко. Всё-таки рост у него был вдвое больше, руки и ноги сильнее, чем у тинейджера. А коняга стоял, как каменная статуя. И легко слушался, чутко реагируя на натяжение поводьев. Явно, что выездка и подбор животного для рыцарских дел, были на порядок выше, чем в частной конюшне его города. Тело на удивление быстро вспомнило правильное положение. Одной проблемой стало меньше, а уверенности чуть-чуть больше.

Конечно, дарёное имение ему бы ещё век не видеть, но его заинтересовало другое – оно оказалось на границе с аннексированными землями. И как там относятся к королевской власти, было бы неплохо узнать самому. Сейчас же у них стояла одна задача – незаметно исчезнуть из города. Пусть все думают, что Макс затаился в доме. И охотники посланные королём по его душу, караулят пустую мышеловку. Офелия будет изображать обычную свою деятельность. Аннет распустит слух, что хозяин отчего-то приболел. Хоть Генрих порадуется. На приёме перстень жёг палец ни один раз, сигнализируя об опасности. К тому же, активисты вкупе с ворами должны были провести несколько акций и посмотреть, что из этого получится. Для этого присутствия Золотоголового не требовалось. Сутки туда, сутки там – за три-четыре дня должны были успеть.

Гаврош пришпорил коня и резво подскочил к разбойникам. Разговаривали они настолько тихо, что разобрать слов было невозможно. Скрип цикад глушил все звуки. Только резкие вскрики какой-то живности пронизывали эту южную рапсодию. Наконец, мальчишка вернулся, а тени растаяли в зарослях.

- Дальше проводник поведёт, - сообщил пацан, - а мне велено возвращаться.

Макс кивнул, и они разъехались. Впереди уже призывно махал рукой кто-то закутанный в плащ. Вблизи сигнальщик оказался внушительных размеров детиной. Лица под низко опущенным капюшоном, который не был отброшен даже при знакомстве, не разглядеть. 

- Тук, - представился он, приложив руку к груди. – Мои ребята уже заждались вас, ваша милость. – Последнее заявление прозвучало несколько насмешливо. Сиплый низкий голос придавал бандиту возраста, но, ни сколько, не лишал язвительности. На дорогу выехал новый персонаж. Явно невысокий, щуплый человечек на муле. – Наш проводник Крыс. – Назвал его атаман и тут же приказал обращаясь сразу ко всем. – Вперёд, господа!

Крыс, не оборачиваясь, потрусил впереди. Следом за ним Макс и Тук, оттеснивший слуг. За недовольными Ларсом и Вадом, один за другим, выстроились, вынырнув из-под плотного древесного полога, четверо сопровождающих. Более чем попарно, ехать по лесной дороге было невозможно. Она вилась узкой лентой между плотных древесных стен, заметно поднимаясь всё выше в горы. То и дело, всадники слегка касались друг друга стременами. Прошло совсем немного времени, и кавалькада вытянулась длинной цепочкой. Лес заметно редел и больше не скрывал светлеющего рассветного неба. Копыта лошадей ступали по каменным осыпям.  

Отряд поднимался всё выше в горы. Заметно похолодало. Дорога превратилась в узкую незаметную тропу. Ни одного поселения им не встретилось на пути. Проводник хорошо выполнял свою работу, избегая даже самой возможности, встречи с людьми. Под лай  шакалов, птичьи вскрики и шум первозданного леса, в молчании команда поднималась на перевал. Уже видны стали сверкающие шапки вечного льда. Но они, то и дело, скрывались за стенами ущелий по низинам, которых проходил путь.

В лощине между двух отвесных скал стоял плотный туман. И уже в очередной раз Макс решил, что перевал пройден, и они спускаются в долину, но ошибся снова. Под ногами лошадей хлюпала  вода. Запах прели кружил голову. Сырость тёплая и пряная, хранила дурманящий цветочный аромат. Изредка сверху падали капли. Но это была ещё одна расщелина из множества других. И вскоре это стало ясно. Напоив лошадей в выбитой скромным, но бойким водопадиком, каменной чаше, наполнив опустевшие фляги, и проделав это, не слезая с седла, отправились дальше.

По каменистому откосу свернули в сторону и снова вверх, взбираясь всё выше и выше к самой кромке вечных льдов. В лучах рассвета заснеженные вершины казались нежно сиреневыми с более глубоким цветом складок и провалов. Холодный воздушный поток стекал с них, выстуживая голую землю, усеянную обломками. Каменистая пустыня даже летом не ожила. Самые высокие пики утопали в пене розоватых пышных облаков. Наверное, истый горожанин никогда ранее не видевший ничего подобного воочию, должен был прийти в неописуемый восторг. Но на самом деле, ему было не до красот мира: спину ломило, всё тело трясло от усталости, голова гудела от бессонной напряжённой ночи, а впереди по всей видимости, был ещё далёкий путь. Наверное, ему стоило приказать сделать привал, но он считал это ниже своего достоинства, и только усилием воли заставлял себя держаться в седле. Состояние можно было назвать далёким от созерцания. Не свалиться бы с лошади!