Тропы раздора. Восстание

Размер шрифта: - +

XIX.

Лутвиг оставил Тарка равнодушным. Типичный провинциальный имперский город, где показная роскошь соседствует с гниющими лачугами, а изящные ботинки знатных горожан топчут дорожную грязь. В воздухе повис стойких запах нечистот – о канализации здесь знают только по рассказам, – никакому бризу не под силу выгнать с городских улиц смрад.

 Агент шагнул за городские ворота. Стражник – брюхо выпирает из-под кирасы тыквой-переростком – одарил недружелюбным взглядом.

Из груди Тарка вырвался усталый вздох.

Сразу за воротами встречает угрожающим оскалом сорокафутовый тигр. Высеченную из гигантской глыбы зверюгу будто заколдовали за миг до того, как та бросилась на вступающих в Лутвиг. Теперь грозный символ встречает каждого путника. Оно и понятно – в землях болотных эльфов надо уметь показать, кто хозяин.

Агент похлопал ладонью по каменной лапе:

– Привет, дорогой, – словно здороваешься со старым знакомым.

Подобные статуи есть в каждом мало-мальски крупном городе Империи. А если нет статуй – обязательно будут стяги. Много стягов. Империя не забывает напоминать о себе. И правильно делает.

Стены обнимают город полукольцом и с обеих концов врезаются в скальную породу. Зазубренной тенью взмывает чуть в стороне Лиритат – главная крепость полуострова, средоточие имперской власти на Крангире. Традиционно – резиденция консула, сейчас Лиритат занят Военным Советом. Консул, предупредила Ида, расположился в здании ратуши – замке поменьше у подножия скал.

Тарк бредёт по оживлённым – солнце стоит в зените – улицам, сознание абстрагируется от шума, вони и косых взглядов случайных прохожих. Чёрная одежда кое-как залатана, свежий, ещё багровый шрам тянется от скулы почти до самых губ, из-под плаща выпирает клинок – неудивительно, что люди сторонятся агента. Пару раз Тарка даже остановили стражи порядка, но амулет Братства мгновенно расставляет всё по местам – заканчиваются такие беседы учтивым, но не лишённым брезгливости поклоном, и дежурным «Прощенья просим, агент. Можете быть свободны».

Летнему солнцу неведома пощада – пот заливает лицо агента, незаживший шрам неприятно жжёт. Тарк стянул плащ – обнажилась не менее заношенная куртка, – обмотал вокруг головы на манер ульшакцев. Недоумённые взгляды прохожих агент игнорирует – главное, не печёт.

Тарк потянулся за флягой. Пальцы привычным движением откупорили пробку. Тарк чертыхнулся: на дне – лишь несколько капель. Тонкие губы сжались в гримасе неудовольствия.

– Вот ведь не везёт! – агент добавил к словам крепкое ругательство. На последнем привале он совершенно забыл пополнить запасы воды. – Придётся зайти в трактир.

Благо, постоялых дворов в Лутвиге – выше крыши. Тарк огляделся вокруг – внимание привлекло незамысловатое двухэтажное здание с совершенно неподходящим названием: «Дворец Услады». Кто-то додумался выкрасить стены красным. Агент бредёт по второстепенной улице – чиновникам до таких нет дела. Выглядит она соответствующе. Строились кто во что горазд – соседняя с трактиром постройка, к примеру, выглядит так, будто какой-то гигант решил поставить друг на друга целых три небольших домика. Скособоченное, подпёртое с одной стороны балками здание украшает деревянный щит с надписью: «Башня заката». Да, в чём местные – мастера, так это в претенциозных вывесках.

Рядом с вывеской «Дворца» некий умелец намалевал два белых полукружья с точками внизу – явный намёк на женскую грудь. Бордель. Агент подивился отсутствию типичного для таких заведений красного фонаря у входа. Наверное, достаточно стены.

– Ладно, бордель так бордель. Там тоже наливают, – настроение у Тарка, несмотря на солнечный день, паршивое.

В дверях агент разминулся с компанией подвыпивших молодых людей. Тот, что шёл первым, распахнул дверь так резко, что чуть не угодил Тарку в нос. Тарк не проронил ни слова – раздражение читается лишь в уголках бирюзовых глаз.

К чести юнца, бузить он не стал – наоборот, рассыпался в извинениях.

– Простите, господин, простите! Надеюсь, не доставил неудобств, – парень опасливо глянул на суровое худое лицо.

Совсем молод – румяные пухлые щёки, над верхней губой едва пробился пушок. Что такой забыл в борделе?

Тарк поднял раскрытую ладонь.

– Всё нормально. Иди с миром, парень.

– Спасибо, господин! – юнец низко поклонился, неровной походкой засеменил прочь.

Сквозь дверной проём просочились остальные. По лицам Тарк понял, что нагнал на молодняк жути, хотя обронил едва ли пару фраз.

Агент нырнул в освободившийся проход.

Навалился плотный, удушливый запах благовоний. Такие любят в Харансе – далёкой юго-восточной провинции Империи. Местные жители, хараны – темнокожие, как ульшакцы, но сплошь с зелёными глазами. Выглядят они как люди – за исключением длинного кожистого хвоста. Хараны любят приделывать к нему стальные наконечники – так гибкий, подвижный хвост превращается в опасное оружие.

Тарку доводилось бывать в Харансе. Край непроходимых джунглей, удушающей, влажной жары и просто безумного количества насекомых всех мастей и размеров. Как и в Гракии, в Харансе мало имперцев. Но если Крангир люди избегают преимущественно из-за местного населения, то в джунглях Харанса обычному человеку жить невозможно в принципе.

Глаза агента не сразу привыкли к полумраку борделя после яркого уличного солнца. С секунду агент растерянно моргал глазами. Когда прозрел, перед ним предстал угрюмый детина богатырского сложения.

– Оружие носить нельзя.

Хриплый голос больше напоминает треск ломающегося дерева. Могучий бицепс перетянут кожаным шнурком – уличный знак, такой носят те, кому доводилось убивать. Оголённый торс детины покрыт шрамами, левое ухо отсутствует. Хозяин – или хозяйка – определённо знает толк в охране.



Илья Воронцов

Отредактировано: 23.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться