Трудная и странная любовь Маргариты

Глава 16. Rammstein на лютне

    Наступил вечер. Представление закончилось, но народ не спешил расходиться.  По периметру маленькой площади зажгли факелы.  Из толпы слышались требовательные выкрики :
 - Музыку!
- Музыку давай!
- Теперь танцы !
Продолжение "банкета" не вписывалось в планы странствующих актеров. Парни спешно собирали декорации.  Недовольная толпа, подогретая алкоголем напирала.  Бидж, как чертик из табакерки , вскочил на перевернутую, все еще, телегу с амрой в руках.  Он неторопливо раскланялся перед публикой и запел. Это были незатейливые, коротенькие   пошловатые куплеты.  Но толпа одобрительно загудела. К Биджу присоединился Сурма со вторым инструментом.  Музыка  зазвучала громче, народ, в передних рядах, начал пританцовывать.  Девушки, наблюдавшие  за происходящим через щель в пологе повозки, наконец-то, получили возможность, под шумок, выбраться и уединиться в ближайших кустах, под стеной.  Повозка прикрывала их от ненужных глаз.   
-  Сколько нам тут еще торчать? Уже ночь на дворе: - Балика с наслаждением потянулась. - Да и есть хочется, с утра  ведь ничего не ели.
 В толпе показался офицер с подкреплением из нескольких вооруженных солдат. Они быстро разогнали толпу, и парни смогли беспрепятственно собраться. Балаганчик принял свой первоначальный вид, и компания выехала вскоре на главную дорогу.  Бату, зевая, правил упряжкой сонных бус, вслед за балаганом. Маргарита не спала. Она слышала и чувствовала все, что происходило вокруг, но не реагировала. Ей было все равно. Странная апатия навалилась - не могла спать, не хотела говорить... Перед глазами стоял Мэд, такой, каким она увидела его сегодня. Рита решала сложную задачу - пыталась понять , это был он или нет.  Через некоторое время повозка остановилась. Пришлось покинуть нагретое местечко и выбраться  на улицу.  В повозке оставался только Шван.  Ворча, он перелег на Маргошино место, и свернувшись калачиком, совсем как собака, снова уснул.  Они приехали к  гостевому дому, который назывался  -  "Гостевой дом".
- Шван - Шван, гостевой дом  - "Гостевой дом" . Они тут, особенно, не заморачиваются с названиями,  - отстраненно думала Маргарита,  входя  в  гостеприимно распахнутые  двери вслед за Бату.  В "фойе", девушка не могла найти другого названия для этого просторного помещения, было  уютно, тепло и светло от множества свечей.   Вдоль стен расположились   изящные, деревянные  диванчики с разноцветными подушечками.  Весело горел огонь в большом камине. За маленькой канторкой их встречал улыбающийся, грузный мужчина, который сразу предложил вошедшим ужин и комнаты. 
- И ужин, и комнаты! -  Ан Шу непривычно громогласно распоряжался, выбирая комнаты и для Ритиной компании, как будто они были заодно. Но   Маргарита не хотела с ним спорить, а была  даже благодарна, что шаман решает её проблемы без лишних разговоров: -  Потом  деньги просто отдам, и все дела...
- Сначала ужин, потом - спать! Завтра высыпаемся, кто сколько сможет! - Ан Шу был, почему то очень доволен. От этого позитива мужчина казался Маргарите даже красивым:  - Впрочем, дело не только в настроении, просто у него хорошая улыбка.  - Девушка беззастенчиво рассматривала шамана.  - В пофигизме есть свои плюсы - никакого стеснения. Можно пялиться сколько угодно...
 Есть совсем не хотелось. Слушать чужие разговоры, отвечать на вопросы... 

-Тоска! А куда же себя деть? - Маргарита не помнит, как оказалась за столом, между Биджем и Нарой. Напротив расположился Ан Шу и теперь его странные, черные глаза  были  всюду. Девушка постоянно натыкалась на изучающий взгляд .
- Как будто он знает обо мне больше, чем я сама. - Думала Маргарита, мечтая спрятаться от этих глаз под столом.   Еда не привлекала. Рита молча сидела, погруженная в себя, время от времени посматривая на  шамана, гоняя по сотому кругу одно и тоже .  - Надо признать, что это был не Мэд. Признать и принять. Его появление здесь - нелогично. Этого просто не может быть, и хватит забивать себе голову!
  Шаман вдруг поставил перед ней кубок и налил вина. 
- Пей, Рита! Тебе это нужно. Последние дни, события...  Это - слишком для тебя. Ты не привыкла. Давай  полечим твою душу.
- Да, пожалуй, ты прав. "Лечить  душу" - это самое то, что мне сейчас нужно! - девушка залпом выпила вино, не чувствуя вкуса  и кубок наполнился вновь. После второго   почувствовала, что тугой колючий клубок, где то в груди, который не давал ей расслабиться в последние дни, начал постепенно разматываться.
- Балика говорила, что ты смеялась над нашей пъесой? - черные глаза  ухмыляются отдельно от лица - невероятное зрелище! - Но,  понравилось, хоть что нибудь? - Шаман подливает Маргарите полный кубок, уже третий.
- Декорации хороши и костюмы... тоже. - У Риты слегка заплетается язык. - Манса отлично дерется, а  Сурма - прекрасный стрелок. Бидж... Бидж верит, что неплохо может изображать женщин, и замечательно считает деньги. Я думаю, парни не имеют отношения к  театру. Инструментами, конечно, владеют, но  поют и играют свои роли  плохо.     Вот... Все честно сказала... Не обижайтесь! Нельзя на правду обижаться. - Как трудно стало сидеть за этим столом, хочется на него лечь.- Но объясните мне,  зачем зарабатывать деньги таким странным способом? Можно заработать гораздо больше, делая то, что лучше всего умеешь! Или вы - шайка  идиотов, или у вас другие цели.
- Да нормально все! Нас везде хорошо принимают, и платят достойно. Ну скажите ей! "Шайка идиотов". Даже обидно. А может, мы просто романтики! -  обиженный Бидж вылез из-за стола.  - Ладно, я спать. Решайте сами, что говорить, что не говорить...
Ан Шу некоторое время пристально разглядывал Маргариту, как будто не мог на что - то решиться. Достал из-за пазухи  свернутый трубочкой пергамент и, расправив  на столе, пододвинул к ней.  Это был "рекламный буклет", провозглашающий начало "Конкурса музыкантов, певцов и "веселых людей". Приз - место при дворе правителя Хираны в качестве дворцовых увеселителей, с предоставлением жилья, гардероба и стола за счет казны.
- Нам необходимо выиграть этот конкурс, чтобы попасть во дворец.  Принимаем любой совет, любую помощь.  Ну, что скажешь? - перед Маргаритой сидят целых три шамана. 
- А что я могу сказать? Когда твои глаза улыбаются, ты мне нравишься. - И все три Ан Шу укоризненно на неё смотрят.  Кажется, она знает почему.