Туонела

5

Едва лишь они переступили порог квартиры, как Хэлургэн остро почувствовал небезопасность и двусмысленность того положения, в котором внезапно очутился. «Куда же я ввязался, дурак! – почти что в истерике подумал парень. – Завтра ведь всё равно ей нужно будет как-то покинуть мой дом! Она же не сможет пройти незамеченной! А вдруг соседи узнают? Что же тогда?! Я ведь с самого детства здесь на виду! О Боже!.. А дверь ведь скрипнет!»

Он в ярости швырнул на пол рюкзак. Падение отозвалось грузным звуком – в рюкзаке лежала бутылка водки. Он с ненавистью посмотрел на Диану и настойчиво поторопил её, чтобы та где-нибудь спряталась.

- Хэлургэн, это ты? – в зале скрипнуло кресло и спустя мгновение в проёме, разделяющем комнату и прихожую, появилась приятная полная женщина такой же азиатской наружности, как и Хэлургэн – его бабушка.

- Да, ба. Я очень устал… Дела, понимаешь…

- Что уже за дела у тебя?

- Мы с Серым решили подработать. В пятницу в ночь идём. Уроки надо поэтому на всю неделю делать.

- Ты ж смотри, чтоб никакого криминала! А то сядешь мне ещё! – бабушка погрозила ему пальцем.

- Опять ты за своё! Не сяду я, и это не криминал, - недовольно буркнул молодой человек.

- Ну смотри мне! Вон по телеку показывают, что сейчас вообще за всё можно сесть, контроль ужесточили!.. Там я ножки пожарила, постыли уже наверное. Сейчас пойду разогрею.

- Да не надо, я не хочу. Мне уроков ещё много.

- Так иди делай, я в комнату занесу тебе…

- Не надо!

- Ну как знаешь. Ты в четверг к маме зайди. Занесёшь ей прополиса – для Николки. Болеет сейчас Колясичка наш. Слышал же, что его похищали?

- Да кто об этом не слышал!

- Она ведь с тобой в школе учится?

- Да, в параллельном классе.

- Я её не виню. Это же надо так девку довести, чтобы уже из дома сбегала! И куда опека смотрит? Э-хе-хе!

Бабушка снова удалилась в зал смотреть телевизор. Скрипнуло кресло, и только тогда парень успокоился. «Двадцатилетняя мать ушла на работу и оставила сына одного, а когда вернулась – нашла его мёртвым», - прозвучало из телевизора.

По квартире разливался пряный запах приготовленных куриных ножек и ещё чего-то уютного. Таких ароматов никогда не бывало в квартире Дианы. Услышав предложение бабушки отведать жареной курицы, девочка чуть не заплакала от голода: весь день она провела на улице, даже толком не позавтракав. Она рассчитывала подкрепиться в местной булочной, но уже по дороге вспомнила, что потратила свои скудные сбережения, сэкономленные на школьных обедах, купив альбом чертёжной бумаги для художественной школы (на необходимые акриловые краски денег ей не хватило). Родители выдавали ей на питание раз в две недели, считая, что девочка может брать еду из дома. Мать даже однажды проявила заботу и сделала ей «ссобойку» - бутерброды из хлеба-«кирпича» и тёти Бесиной котлеты. Брать такую «ссобойку» Диана отказалась, за что выслушала целую тираду оскорблений касательно того, какая она неблагодарная дочь.

Диана сжалась в комок, сидя на полу за кроватью и стараясь, чтобы её не было видно. Комната Хэлургэна была довольно просторной. Слева от двери начиналась стена, на которой висел ковёр с оленем. Должно быть прежде эта комната служила залом, и когда-то у стены стоял диван. Вместе с ковром на стене висел «Портрет незнакомки» Крамского и два ряда книжных полок, впрочем, без книг. Справа от двери стоял диван-кровать и компьютерный столик у окна. Между столиком и кроватью было немного свободного пространства, где и затаилась девочка. В этом закутке места было предостаточно, пожалуй, даже больше, чем было выделено для Дианы в её собственной квартире. Она даже подумала – в шутку разумеется, - что неплохо было бы здесь и остаться.

Зажглась вдруг лампочка без абажура под потолком. В комнату зашёл Хэлургэн. Посчитав такой свет слишком ярким, он выключил его и зажёг бра над диваном. Воцарился полумрак, который надёжно спрятал бы от любопытных бабушкиных глаз неожиданную гостью. Удовлетворившись, парень подошёл к окну и завесил шторы. Из окна потянуло холодом. Диана тем временем рассмотрела и другие детали комнаты: напротив дивана стояла потёртая секция во всю стену, а ближе к центру комнаты – деревянный стол со сгруженными на нём учебниками, тетрадями, настольной лампой и пакетом от чипсов. За стеклом секции зачем-то висела таблица для проверки зрения. В углу у окна умирало комнатное растение, предположительно фикус. Возле компьютерного столика стоял неведомо откуда принесённый ресторанный пластмассовый стул, на котором копной были навешаны вещи Хэлургэна. Одно неловкое движение – и всё упало бы вместе со стулом.

Диана слегка высунулась из убежища. Парень заметил её и, кинув беглый взгляд в сторону дверей, сказал:

- Вот ты где… Так, сиди тихо. Я скоро вернусь.

- Где сидеть?

- Под столом. А то вдруг бабушка зайдёт…

- Хэлургэн… - Диана тихо позвала парня: захотелось попросить у него ужин, от которого сам юноша беспечно отказался. Но осеклась: вспомнила свой непреднамеренный визит и то, что её здесь вовсе не ждали. Лишний раз напоминать об этом не хотелось.

- Что? – вялоотозвался парень.

- Да ничего… Я хотела сказать тебе спасибо… Что не оставил меня в беде.