Твоими глазами

Глава 2

Время шло, недели сменяли одна другую и в веренице неотложных забот, трудных дел и постоянной спешке замеченная ранее Аланом проблема молодого официанта постепенно поблекла и забылась, а чувство беспокойства притупилось и потерялось в бесконечном течении каждодневной рутины. Мистер Пирс все так же каждый вечер ужинал в «Марселе» и так же каждый вечер его обслуживал знакомый худой юноша с большими карими глазами и жилистыми руками. Синяк его со временем прошел и забылся, и их ровное отношение друг к другу не переступало принятых в обществе границ между клиентом и обслуживающим персоналом, да Алан и не делал подобных попыток, тем более что причин тому больше не возникало.

Сентябрь выдался на редкость теплым и приятным и Алан Пирс замечал это лишь сидя в кафе и глядя в окно, ведь в моменты дневной напряженной работы ему некогда было глазеть по сторонам, и он позволял себе это лишь по вечерам, отдыхая после тяжелого рабочего дня.

Алан нежно любил этот ресторан, совсем близко расположенный к его офису, но впечатление о нем старался не портить неприятной компанией или плохим настроением. Потому попадая сюда столько приятных воспоминаний наполняли его, что плохое самочувствие проходило само собой, мрачные мысли рассеивались, а тяжелая голова освобождалась от нагроможденной за день информации. Это был тот самый момент в конце рабочего дня, когда можно было откинуться на спинку мягкого сидения и расслабиться. Когда можно было думать глупости или не думать вообще, когда можно было отвлечься от работы и представлять приятные вещи. А в довершение всему можно было насладиться изысканными блюдами французской кухни и отрадными глазу молодыми официантами, такими любезными, что в течение вечера они раз или два подходили к столику адвоката и вежливо спрашивали, все ли устраивает и не нуждается ли мистер еще в чем-то. Алан любил «Марсель» за эту атмосферу отдыха, где он гарантированно мог расслабиться и потому он ценил в этом ресторане все: неизменность вкусов, уютную мебель, внимательность и постоянство персонала, который не менялся тут так стремительно, как в иных заведениях.

В очередной вечер, мало отличавшийся от других, он как обычно занял свое место у окна и, жмурясь от желтого света лампы, принялся поджидать своего официанта. Алан уже решил, что закажет и сейчас, прикрывая глаза, представлял на белой тарелке дымящийся рататуй, нежный, пикантный и совсем не жирный, что так правильно съесть вечером по мнению Феликса.

Феликс Харпер был его ближайшим другом еще с колледжа. Вот только по окончании дорожки их немного разошлись. Алан предпочел заниматься разводами да дележкой имущества, а Феликс, вечный заводила к которому просто липли дети, несмотря на не прибыльность и всяческие, как прямые так и скрытые напутствия Алана, избрал для себя скорее карьеру социального работника, где твоя роль адвоката настолько призрачна и размыта, что не знаешь в какой момент надо браться за свод законов, в какой вытирать сопливый нос, а когда хватать твердые предметы, защищаясь от горе-мамаш.

Однако сам Феликс, судя по его цветущему виду, был весьма доволен своей карьерой, ведь работая в этой сфере со всем прилежанием и рвением, он постепенно от изъятий перешел еще и к усыновлениям. Со временем и у него стали случаться именитые клиенты и просто небедные люди, подыскивающие себе хорошего в этой области адвоката, да еще такого, который и с детьми ладить умеет и даже может что-то посоветовать. Понятное дело, что с таким подходом Феликс успел и на курсах детской психологии побывать, и на выездных конференциях, и на прочих повышениях квалификации. А поскольку относился он к своему делу что называется, с душой, многое вынес из этих мероприятий, что позднее с успехом применял в работе.

Но, несмотря на разные офисы и разные департаменты, с Аланом они остались верными друзьями. Карьерная гонка, конечно, же сменила приоритеты и вместе они проводили уже далеко не столько времени сколько посвящали друг другу в годы учебы, но то время, что было совместным, всегда было обоюдно приятным.

А кроме того они оставались такими же разными, какими были и в колледже. Феликс, яркий блондин с добродушным лицом и широченными плечами, на которых в выпускную ночь прокатился едва ли не весь женский состав юридического факультета, поклонник здорового питания, постоянных физических нагрузок и здорового сна. И Алан, гибкий, худой, темноволосый, с острыми скулами и тонким носом, курящий, питающийся в ночи пиццой и работающий по двенадцать-четырнадцать часов в сутки.

Сложно было предположить на чем зиждется их дружба, но ко всеобщим восхищениям эти двое остались верны друг другу и за стенами альма-матер. Вероятно эта разность и притягивала их, а кроме того множество совместных переживаний сроднили их, сделав едва ли не братьями. И потому ни у одного из них даже мысли не возникало не поинтересоваться у другого его делами и проблемами.

Официант, вежливо кашлянув, отвлек Алана от размышлений. Пирс открыл глаза и замер. Ему на секунду показалось, что с ним приключилось жесткое дежавю. На лице знакомого ему официанта красовалась уже знакомая ему припухлость, вновь обильно смазанная тональным кремом.

- Добрый вечер, - улыбнулся официант, как ни в чем не бывало, и опустил глаза в блокнот, - что будете заказывать?

- Что с тобой приключилось? – Упавшим голосом спросил Алан, забыв про дымящийся рататауй.

- Простите? – Юноша поднял на него глаза.

- Это… - Алан повел рукой, скользнув согнутым пальцем по собственной скуле, - что произошло?