Избранница Тёмного: вернуть начало • Творения Великих 4

Глава 4. Без права выбора

Я злилась. Крутилась в постели. Рёбра ныли, гундело колено... и даже на спине не лежалось. Надоело таращиться в полог и ворочать глыбы неповоротливых мыслей.

После встречи с Велором стало хуже. Жар грозился перейти в лихорадку, но умереть мне не позволили, равно как побыть в одиночестве. Взмыленный лекарь в золотистом колпаке набекрень прискакал в сопровождении Мары. Служанка глядела победно, неся на подносе уйму склянок и стаканчиков, а сиур Айорик грозно сверкал одним-единственным глазом.

Ну, только отваров мне не хватало... и без того с души воротит.

– Сиура Елизавета, – завёл лекарь раздражённо, будто знал о моих бунтарских намерениях. – Дорогая... ваше начало за малым не покинуло тело. Я вас спас. Мы с сиуром Лайн тянули вас... боги знают, может, прямо из-за порога посмертия! Знаю, люди не всегда проявляют благодарность, где должно, но кронпринц в страстных речах уверял меня в вашей разумности. Поэтому пожалуйста, – рогач в мольбе прижал к груди смуглую ладонь, – прошу, во имя обоих наших богов, не создавайте проблем!

– Но я и не... –приподнялась я было на локтях, возмущённо глядя на Мару. Что она лекарю наплела?

– Один из слуг кронпринца преждевременно ушёл за Пелену, – продолжал отчитывать меня Айорик у постели, – и жена короля-регента сегодня родила. Роды вышли сложными, рожки у малыша непозволительно крохотные для отпрыска правящего! Король-регент в тревоге и дурном настроении. Я должен одновременно заведовать обследованием тела слуги, выявлять яд, хлопотать у постели Её Величества Седьмой жены, прописывать успокаивающие настойки королю, но вместо этого битый час утешаю подопечную! – махнул Айорик на Мару, и та умело состроила нечастную рожицу. – А теперь вынужден убеждать вас, девочка, не егозить?

Последнее относилось ко мне, и вид у Мары стал непобедимо важным. Служанка передала мне травяное питьё с таким видом, будто одной левой уложила меня на лопатки. Впрочем, я и без того обессиленно опустилась на подушку.

– Поняла вас, сиур Айорик, – мрачно приняла отвар и сделала пару глотков, а втайне надеялась, что меня не постигнет участь отравленного дегустатора Ассаро. – Буду вести себя смирно. Не лаять, не кусать. Отвары допивать.

– Очень надеюсь, – пожевал сухие губы лекарь, не спеша менять гнев на милость. – Ваша магия возвращается небывало скоро, сиура. Это может быть опасно.

Я хотела возмутиться, дескать, пусть жгучие чувства прорастают заново, уж как владеть огнем я помню, потому не обращу покои и раздражающую служанку в пепел. Но Айорик опередил:

– Пробуждение сил опасно для вас. Ваш ментальный контур не просто повреждён, дорогая, он наполнен чужой и невероятно сильной энергией.

– Как это понимать? – нахмурилась я, но лекарь монотонно загнусавил:

– Вопросы – потом. Сейчас, моя дорогая – выполнять предписания. И моя воля – рот на замок и отдыхать. Но зная ваш неугомонный нрав, отвечу: ментальные вмешательства, а уж такой силы, как драконьи, оставляют следы в разуме. До тех пор, пока не придёте в себя и не начнете ощущать мир, как прежде, не стоит рисковать. Сиур Лайн поступил опрометчиво, когда остался с вами наедине, – Айорик по-стариковски осуждающе покачал головой. – Ваши реакции на всех и вся могут быть неожиданными и вам неподвластным. Поэтому посещения я запрещаю. По крайней мере, пока не отступит лихорадка. И кто бы подумал, что даже кровопийцы в порыве чувств теряют голову и пренебрегают здравым смыслом... Так, Мара, – засуетился лекарь, – вы справитесь или прислать Кару?

Я булькнула и чуть не захлебнулась в отваре. Только Кары мне тут не хватало!

– Справлюсь, сиур, – на радость отчеканила служанка и деловито передала мне второе по счёту питьё.

Я нехотя переняла стаканчик. На поверхности бурого чая, похожего на воду в луже, плавали сморщенные сушёные ягодки.

Сиур Айорик скоро засобирался, Мара сменила постельное бельё на сухое, но легче мне не стало. Внутри ощутимо разрастался огонь. Истинная ярость!

Неужели так болезненно возвращаются чувства? И почему прежде, когда была впечатлительной дурочкой, не замечала, что Дракула не в себе? Скользит, играет словами... Как умудрилась испытывать к нему нечто, что принимала за любовь? Как могла пойти безумства, и неужели Шарар прав? Велор потушит меня. Уже едва не потушил.

Я рисковала жизнью, когда с барского плеча отстегнула вампирюге глубинную магию и даже чувства. Так может, стоило позволить дракону освободить меня? Отдаться в плен огня и забыть обо всем. Спрятаться под крылом огнедышащей твари. Ну а тело... если ящеру нетерпелось мной обладать – разумная ли это плата за свободу от глупостей ради вампирюги, который никогда этого не оценит? Не признает меня равной.

Я со вздохом прикончила отвар и закусила вяленой гадостью, которую сунула под нос заботливая Мара.

– Что... это? – морщилась я, гадость нещадно липла к зубам, отдавала кислой рыбой, дымом и не желала глотаться.

– Нутка, – легко ответила служанка, похоже, не могла долго злиться на меня, свою сиуру. – Её натерли и подкоптили в дымовой бочке. Это полезно.

Кто бы сомневался...

– А теперь наведём руны, – с улыбкой вооружилась Мара ступкой с травяной кашицей, кисточкой и велела скинуть одежду.