Твоя любовь холодной бездной дышит...

Размер шрифта: - +

Глава шестнадцатая

Глава шестнадцатая

Агния брела по дорожке, очищенной от тающего снега. Опять весна! Как хорошо, скоро прогреются стылые стены дома, яркое солнышко станет будить её по утрам, вселяя надежду на лучший день.

Прошлой поздней осенью ей исполнилось семнадцать. Она уже пятый год живет здесь, в замке Яльдир, в королевстве Ногутфьёр.

Далила обещала ей несколько лет назад, что они поедут к королевскому двору, но этого не случилось и очень расстроило Далилу, но она, как и всегда, ничего не высказала мужу. Отец уже несколько лет не выпускал Агнию из замка, боясь показать дочь кому-либо. Он опасался, что кто-то, как и он, присмотревшись внимательно, поймет природу её дара.

Наставник, как и обещал ей отец, появился, но он был поначалу почти бесполезен. Беглый инквизитор, почти сошедший с ума, мало что мог дать Агнии. Она недоумевала – откуда отец его выкопал. Но постепенно и понемножечку наставник, которого звали Турре Аск, приходил в себя, обретал ясность ума, перестал уходить надолго в себя, смог хотя бы не путаться в словах, четко объяснять, но это всё были слова, не подкрепленные делом, практически показать он так и не мог. Но даже это всё-таки была хоть какая-то помощь в освоении такого странного дара. Кое-что ей объяснял отец, помогал, как мог, но в даре чаровниц душ он почти не разбирался.

Понемногу Агния развивала дар, обуздывала его, но приходилось делать много по наитию, методом проб и ошибок. Нашлись несколько книг в огромной библиотеке, расположенной в старом замке. Агния много времени проводила там, не обращая внимание на холод, но хоть сырости там не было, что удивляло Агнию. Но библиотеку когда-то зачаровал предок Эрмерика от сырости, плесени, огня. Отец сказал, что много книг, свитков, дневников чаровниц душ есть в королевском архиве и в библиотеках Инквизиции. Но соваться туда не следовало. Могли возникнуть вопросы, а разоблачения Эрмерик боялся. Нет, он боялся не за себя, он боялся за дочь. И всё-таки он привозил иногда откуда-то книги, нужные Агнии, а однажды привез записки какой-то чаровницы душ. Тетрадь была обгорелой, много страниц вырвано, но даже в таком виде эти записки оказались полезными.

Эрмерик разрешил, но очень осторожно, испытывать свой дар на слугах и служанках. Иногда позволял дочери испытывать его и на себе. Но запретил это делать с Далилой, и ни в коем случае нельзя было ей рассказывать о своём даре.

Далила относилась к ней, как к дочери, заботилась о ней, наставляла её, учила тому, что не успела Каппельмер. И однажды Агния решилась назвать мачеху матушкой. Далила так растрогалась, что даже расплакалась. И Агния стала называть её так, вначале превозмогая себя, потом, спустя время, привыкла. И сейчас ей не составляло большого труда называть Далилу матушкой, тем более, что и она привязалась к мачехи.

От тётушки и дядюшки приходили письма, в которых они писали, что скучают по ней, просили чаще писать, подробнее рассказывать о себе. Но рассказывать было и нечего. Про свой дар, успехи в его освоении она не могла писать, а в остальном её жизнь в замке текла тихо и размеренно.

Но не всегда в эти годы жизнь была такой безоблачной.

Агния вспомнила, как два года назад, вот такой же ранней весной в замок привезли умирающего от ран Пэтрика. Эрмерик возмутился – почему тяжелораненого отправили в такую даль, ведь он мог умереть в дороге. Лекарь, сопровождающий юношу, сказал, что он не жилец, и командованием было принято решение отправить Пэтрика в замок Яльдир, чтобы с ним могли успеть проститься родные и похоронили его не на безымянном кладбище недалеко от заставы, а в родовой усыпальнице.

Никакой надежды, что он поправится, не было.

Почерневшая от горя Далила не выходила из покоев Пэтрика, отлучаясь только помыться и переодеться, да и то делала это неохотно и после продолжительных уговоров. Эрмерик тоже переживал, несмотря на то, что пасынок ему не был близок, и это мягко сказано. Он пригласил самых лучших лекарей, колдуний, сведущих в знахарстве. Все они говорили, что надежды почти нет, но добросовестно выполняли своё дело – лечили Пэтрика, пытались вырвать его из цепких когтей смерти.

Агнии отец запретил ходить к Пэтрику, сказав, что это не для глаз и ушей молоденькой девушки. Но Агния всё же решилась навестить Пэтрика, надеясь, что её дар хоть как-то поможет ему, или Далиле перенести болезнь сына. Но застыла у дверей в его покои, даже сквозь стены выплескивались его страдания, она явственно слышала стоны и крики. Не выдержав, Агния, зажав уши руками, убежала оттуда. Потом корила себя, что не вошла. Отец откуда-то узнал о её попытки навестить Пэтрика, он отругал дочь и велел забыть о том, чтобы ещё раз сделать это.

Но в один из дней к Агнии пришла исхудавшая, казалось постаревшая на десяток лет мачеха. Она сообщила – Пэтрику стало немного лучше, появилась слабая надежда, что он выздоровеет. Агния обняла мачеху, и воспользовалась этим, чтобы применить к ней свой дар, и хотя бы так облегчить её страдания.

От Агнии Далила ушла более спокойной, с разгоревшейся надеждой на выздоровление сына. Агния старалась не думать о том, что будет, если надежда не оправдается.

Пэтрик трудно и тяжело, но пошёл на поправку и Далила уговорила отца, чтобы он разрешил Агнии навестить Пэтрика.

Агния со страхом подходила к покоям Пэтрика. Далила открыла дверь, никаких стонов или криков боли Агния не слышала. Зато ощутила стойкий и тяжёлый дух хвори. Густо пахло травяными настоями, ароматическими маслами, и сквозь эти запахи настойчиво пробивался противно-сладкий гнилостный смрад болезни с металлическим привкусом крови.



Галина Турбина

Отредактировано: 14.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться