Твоя Мэри

Глава двадцать девятая

ГЛАВА IX

— Твое творчество — это ведь не только музыкальные пробы, но и пробы в поэзии.

— Существует несколько основных направлений как прозы, так и поэзии — классицизм, сентиментализм, романтизм. Первый, в частности, характеризуется жестко заданным настроением: комедия начинается как комедия и также заканчивается, тогда как другие допускают изменение настроения на ходу. Но если отдельно взятая из моих песен написана с каким-то одним настроением, то это не значит, что это классицизм. Герои первого, второго и третьего — совершенно разные, известно, например, что первые — нравоучительны, тогда как остальные — необязательно.

Критик — если это профессиональный критик, а не очередной святоша, которому для разрядки нужно найти виновника во всех грехах — это, прежде всего, человек с огромной базой и отдельный автор для него всего лишь клочок базы. Понятно, что критикам определить направление поэзии не составит труда. Но авторы, как правило, редко думают о направлении работы. В основном, это на чистом вдохновении. Неудивительно, что и сами термины будто тот же «романтизм», как правило, не являются работой мысли самих авторов.

Для меня каждая песня — это, прежде всего, разное настроение, состояние. Не особо думаю, какого же направления она получится. Главное: начать и писать. Но, наверно, есть элементы как романтизма, так и сентиментализма.

— А можешь ли ты назвать себя многогранным человеком? Зачем вообще-то хохотушке все эти романтично-возвышенные тексты о самоубийстве писать?

— Тогда во мне было две стороны: добрая и злая. Сейчас, наверно, характер немного сгладился, а основы остались. Помню, когда этот «Звездный десант» досмотрели, я сказала…

Наплыв.

— Еще какую-нибудь кассету спрячете по аналогичной причине, а потом сознаетесь — в глаз получите все!

— Да ладно! Можешь сама в шкафе выбрать — нас ни ужастиками, ни эротикой, ни русским матом не удивить.

— А кто сказал, что меня можно?

Наплыв.

— И при этом, в тот период, смотря телек и выбирая между ужастиком и мелодрамой, вполне могла выбрать мелодраму. Да и периодически, черкала какие-нибудь возвышенно-романтические стихи. В общем смысле, а не в контексте серьезной критики. Но определенно, не так часто, как это было пару лет назад.

Я тесно поддерживала отношения со старшим братом, а тот предлагал свою мужскую линию, отличную от точки зрения той же подруги. А переключения между ролями, наверно, еще и обоснованы тем, что одна и та же роль надоедает. Когда я им сериал этот предложила, из-за которого в дальнейшем и получила прозвище, я сначала подумала: «А может зря? Может это не то что им нужно?».

Но он им почему-то с первого просмотра понравился, да и противоречий вот этих, они, по-моему, как-то не замечали. Я считаю, что есть произведения, интересные как только одному полу, так и обоим. Вот «Титаник» — это же не просто мелодрама, это еще технологический фильм, поэтому я считаю, что он интересен всем. А есть произведения, которые жестко привязаны к полу аудитории. Парню вряд ли понравится произведение, где он представлен с точки зрения подбора материально обеспеченного партнера, а девушке вряд ли понравится произведение, где ее образ ограничивается внешними параметрами.

Я считаю, что в моих альбомах есть элементы, которые могут заинтересовать представителей всех полов. Не потому что попса, коммерция — продай, как можно больше. А прежде всего потому, что я хочу выпускать именно такие альбомы. Вот эти вот истории о вдохновении моим творчеством кого-либо я слышу как от тех, так и от других. Ну, а коммерция может и ориентироваться на более нишевую аудиторию, сколько вон этих сугубо мужских и сугубо женских журналов.

— Имеет ли для тебя значение элитарность, либо неэлитарность творчества?

— Нет, для меня это не так важно. Зачем сейчас все бросать ради того, чтобы идти в какой-нибудь театр? А музыкальные эксперименты, мы их и так проводим. А если ты о поэзии, то я скажу, что некоторых классических поэтов, в основном — иностранных, на мой взгляд читать невозможно. Есть стихи, полностью составленные из метафор и сравнений где нет слов, употребленных в прямом смысле. Определить, чего же хотел сказать этот поэт можно только по заголовку, но встречаются и стихи, одновременно и из метафор и с заголовком с тремя звездочками, что означает банально «без названия». Кому-то это нравится, кому-то это не нравится. В основном, творчество подобных поэтов сейчас едва ли пользуется спросом, хотя они могут быть и классическими, то есть «вне критики».

— А ты считаешь, что если прошло двести лет, то любого критика данного творчества нужно прижать к стенке до упора?

— Нет, я так не считаю. Адекватная критика имеет право на существование всегда, если это не очередной маг, по мнению которого в этом творчестве много отрицательных импульсов. От их критики не особо много пользы. Но многие люди вкладывают в слово «классика» этот смысл, что вроде это вне критики. На самом деле, классика — это что-то вроде первых в своем роде. Поэты тех веков — просто первые романисты, сентименталисты и так далее, не более. В свое время и Лермонтова и Пушкина одобряли не все, то есть они существовали совместно с механизмом критики.

Итак, ты начал с вопроса про элитарность. Если так разобраться, то между зарифмованным матом и стихами, которые на сто процентов построены на эпитетах где отсутствует даже заголовок, при определенном взгляде — нет разницы. Что первым нечего сказать, что вторым. Вторые, правда, на сто процентов цензурны всего лишь. А кроме этого, меняется ли принципиальное положение вещей? Как одни, так и другие — это не наличие смысла или идеи, а рифма ради рифмы. Мне кажется и среди классиков были как бездарности, так и настоящие таланты.