Ты будешь мой

Размер шрифта: - +

Глава 1. Арин

Захлёбываюсь.

Вода заливается в уши, нос, рот, жжёт глаза. Я пытаюсь вздохнуть, и вода хлещет в горло. Грудь терзает невыносимой болью, я рвусь, бьюсь, пытаюсь выплыть – но вода далеко надо мной, и вокруг только холодная зелень. Она душит меня.

Потом зелень сменяется чернотой, расцвеченной алыми вспышками боли – и я рывком сажусь на кровати, подмяв под себя одеяло. Меня знобит, холодный пот стекает по лицу, во рту горьковатый привкус. И глаза режет по-прежнему, а в груди нервно бухает сердце. Пытаюсь отдышаться. Браслет-амулет с королевской жемчужиной болтается на запястье, и мне чудится, что камень, увитый золотыми тонкими цепями, слабо светится. Я хватаюсь за него и закрываю глаза. Раскачиваюсь, пытаясь успокоиться. Странный гул в ушах постепенно стихает, наваливается тишина, ватная, как одеяло. Я открываю глаза и, щурясь, гляжу в окно.

На небе цветёт рассвет. Значит, вот-вот дверь откроется, заглянет мама будить меня – и надо привести себя в порядок до того, как она начнёт совать мне в рот градусник, обкладывать камнями-амулетами и варить укрепляющие зелья, потому что дочка слишком бледная и задыхается.

Ничего. Сейчас я, сейчас… Не в первый раз. В первый-то раз я действительно испугалась и продрожала под одеялом всё утро, а маме пришлось остаться со мной вместо работы. Теперь я почти привыкла. Сон, в котором я тону, повторяется раза два в месяц, изредка – чаще, и мне легче сделать вид, что всё отлично, чем идти из-за него к лекарям, глотать горькие зелья и выслушивать мамино: «Арин, ну как, тебе уже лучше?».

В конце концов, это всего лишь сон.

Я вытираю лицо одеялом, выпутываюсь из простыни и, тихонечко переступая по ледяному с утра полу, тороплюсь перестелить постель. Главное – не разбудить маму и не наступить на камни с рунами, которые загорятся и нагреют пол. Тепло – это хорошо, но моя мама – волшебница, магию она почувствует даже во сне. Поэтому я, морщась от привычной боли в ногах, танцую вокруг кровати. Поскальзываюсь – вдвойне неуклюжая со сна. Ёжусь – пропитанный солнцем воздух в комнате можно, наверное, дёргать, как тонкие ледяные струны. Зазвенят, но не лопнут – так холодно.

На небе ветер разгоняет золотисто-розовые облака. Я потихоньку укладываюсь обратно в кровать, обнимаю грелку – горячий камень с рунами – и прислушиваюсь. Неподалёку на ратуше городского совета бьёт колокол. Семь раз. Ему вторят колокольчики на башнях дворца, ритмично вызванивая дугэльский гимн. Вовремя я в этот раз. Минут десять, чтобы согреться, ещё есть. В кровати тепло, даже жарко – недавно зачарованный камень греет, как хороший костёр. Я лежу, открыв глаза и с наслаждением дышу. Потом вытягиваюсь, разминаю под одеялом ноги – мне больно, так, будто в них тычут горячими иглами. Но это уже привычно. Мама не должна знать, она будет волноваться – поэтому вместо ежедневного посещения лекаря я недавно записалась в танцевальную школу, чтобы убедить маму, что ноги не болят. Ха, и кто бы мог подумать – у меня неплохо получается. Когда дело доходит до танца вся моя неуклюжесть исчезает, я двигаюсь легко и изящно. Поэтому мне нравится танцевать, несмотря на то, что каждый раз после занятий я час провожу в купальне и, поскуливая от боли, держу ноги в ледяной воде. Но это действительно ничего – ничего, даже если эта боль никогда не пройдёт. Я сроднилась с ней, она уже часть меня. Она со мной всегда.

Закончив, я тянусь за водой на тумбочке. Очень хочется умыть лицо, но мама обязательно спросит, почему простынь мокрая, а не пролить я не смогу. Поэтому только пью – не слишком много, это тоже может вызвать вопросы: обычно я не выпиваю больше половины стакана.

За дверью слышатся осторожные шаги: мама идёт на кухню, тоже тихо – чтобы меня не разбудить.

Я аккуратно ставлю стакан на тумбочку, заворачиваюсь в одеяло. И только сейчас замечаю, что синие цветочки на простыне бледнее, чем на одеяле. Я перепутала и постелила наизнанку!

На кухне звякает посуда и почти сразу же слышатся шаги в коридоре – к моей двери.

Времени перестилать нет. Быстро расправляю одеяло так, чтобы закрыло простынь, и, зажмурившись, расслабляюсь.

- Арин, солнышко! Пора вставать.

Сонно щурясь, открываю глаза и потягиваюсь, давя зевок.

- У-у-уже?

- Давай скорее, завтрак почти готов.

Встаю, со всей силы топаю по рунному камню, и пол моментально нагревается. А я морщусь от боли в отбитом пальце.

На кухне звенит посуда, шипят и плюются искрами нагревательные камни. Мама, кажется, что-то говорила про ягодный пирог вчера… Хорошо бы.

Поминутно спотыкаясь, захожу в купальню. По привычке стараясь не смотреть в зеркало, дёргаю рычажки и жму руны. Хорошо, что они зачарованы так, чтобы магия действовала, даже когда ей приказывает не-волшебница. На самом деле, моя неспособность колдовать создаёт большие неприятности. Например, я не могу пользоваться некоторыми видами бытовых артефактов. Или маме приходится их заколдовывать так, чтобы они меня слушались, что, к сожалению, не всегда удаётся. Некоторое время назад, когда я ещё только пришла в себя после несчастного случая с кругом силы, куда невесть зачем полезла, я надеялась, что магия во мне была, просто уснула. Но если верить маме, раньше я тоже колдовать не могла. Да, наверное: я не помню. Ничего не помню, кроме ближайшего полугода, когда мы переехали в столицу. До этого – туман. Тоже последствия круга силы. Вот, что бывает, если туда забредает «пустышка» вроде меня. Да, наверное, мне очень хотелось колдовать: что бы ещё я там делала?

В принципе, неспособность к магии – это нормально, я же полукровка. А такие, как мы – дети людей и фэйри – никогда не умеем колдовать. Жаль, ведь мама у меня очень сильная волшебница, она даже во дворце работает, в посольской палате. Про отца, вот, не знаю, мама никогда про него не рассказывала. То, что он был фейри, можно по моему лицу догадаться: у меня характерные для полукровок сглаженные черты и большие, выразительные глаза. А то, что «был» - это ясно, если поспрашивать маму. Она крепко не любит фэйри. Не презирает, как остальные, а ненавидит. Я представляю иногда красивую историю про неё и отца: он соблазнил её, может, даже победил (наверняка же был волшебником, фэйри ведь), она влюбилась, они вместе хотели сбежать в Гленну, но мама не предала дом и убила свою единственную любовь. Глупости, конечно, но это лучше, чем думать, что отец достался маме трофеем, или она вовсе его купила. Где ещё в Дугэле можно встретить фэйри?



Сакрытина Мария

Отредактировано: 01.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться