Ты - моя

Размер шрифта: - +

8

Все получилось как-то само собой. Вроде бы вот только позабирали своих первоклашек родители — и откуда вдруг появились — а на школьный двор снова опустилась непривычная, но такая недолгая тишина. Только что шла навстречу ему и девочкам Катя — Сергей невольно залюбовался ее стройной фигурой и легкой стремительной походкой. И только что, чуть наклонив голову набок и очаровательно улыбаясь, пригласила она отобедать всем вместе — тут Сергей, увидев, как радостно загорелись глаза дочери, не смог, просто не посмел отказаться. Казалось бы, вот только сейчас все это случилось, а уже парил на столе перед ним борщ в глубокой тарелке — густой, насыщенно-красный, с безупречно белым кружочком сметаны в центре. И он счастлив, необыкновенно счастлив тому, что сидит здесь, в этой кухне, наполненной детскими голосами и аппетитными запахами домашней стряпни. Но еще лучше ему оттого, что рядом она — Катерина. От ее присутствия разгорался внутри чудесный теплый огонек. Не горячий, а приятно-согревающий. И накатывало давно забытое, давно утраченное ощущение душевного покоя и уюта.

— Я вот отпуск до конца сентября взяла. — Ему хотелось слушать и слушать Катин голос, мелодичный и глубокий. — Пока Даша к школе не привыкнет, буду ее провожать и встречать. А вообще я на работе беру только дневные смены — мне дочку не с кем на ночь оставлять.

Говоря это, она раскладывала сметану по тарелкам, нарезала хлеб, подавала Сергею и девочкам приборы и салфетки.

— В каком отделении вы работаете? — спросил Сергей. И сам себе удивился — ему ведь и правда интересно. И где она работает, и как живет. И почему она одна. Без мужа. Похоже, пришла его очередь задавать вопросы — улыбнулся про себя Сергей. Он посмотрел на девочек — при детях спрашивать не стоит, конечно. Но позже непременно. Просто обязательно.

— Работаю я с женщинами, — Катя одарила его быстрой благодарной улыбкой — похоже, эта тема ей была приятна, — в отделении гинекологии, если точнее. Лежат у нас в основном мамочки на сохранении — контингент ранимый и нежный, сами понимаете, — она заговорила вдруг с жарким воодушевлением. — Их ведь не просто лечить нужно, больше холить и лелеять. Жалеть, поддерживать, даже любить.

Видя, как загорелись ее глаза, Сергей мгновенно понял — все это не напускное. Катерина действительно такая — и выслушает, и пожалеет, и согреет душевным теплом. Настоящая сестра милосердия. Понимающая и любящая.

— А папочка работает на автомобильном заводе-е-е, — пропела Алинка, вылавливая ложкой из борща большую каплю сметаны и отправляя ее в рот. — Крокодилом!

— Кем? — ахнула Даша. Изумленно уставилась на Сергея.

Повисла нелепая длинная пауза. Внезапно воцарившаяся тишина, будто воздух перед грозой, наэлектризовалась едва сдерживаемым смехом. Алина, поняв, наконец, что сморозила глупость, обвела присутствующих растерянным взглядом и сконфуженно пробормотала:

— Бригадиром то есть...

Сергей выразительно переглянулся с Катей — нет, смеяться нельзя, ни в коем случае. Ребенок ведь оговорился просто. Но тут же они оба, не выдержав, дружно и громко расхохотались.

— Бригадир-крокодил! — вздрагивала от смеха Катя.

— Ну ты даешь, дочь, — еле отдышавшись, выдавил из себя Сергей. — На сборке кузовов я работаю, на конвейере, — вытирая выступившие на глазах слезы, пояснил он для Катерины.

Алинка, чуть замявшись от смущения, наконец, решила тоже влиться в общее веселье — зашлась вдруг звонким переливчатым смехом. И только Даша улыбалась тихо и скромно, одними уголками губ, переводя с одного на другого взгляд больших серых глаз.

 

 

Когда борщ был съеден, а девочки, допив компот, убежали в комнату, где сразу же затеяли дочки-матери, Катя, налив себе и Сергею по чашке ароматного горячего кофе, уселась напротив и, глядя прямо на него, сказала:

— Ну, спрашивайте, — на ее губах заиграла чуть насмешливая улыбка. — Я чувствую, вы хотите кое-что спросить.

— Хочу, — не стал юлить Сергей. — Мой интерес аналогичен вашему — где же муж?

— А мужа и не было. Был человек. Любимый человек.

— Был? — Сергей смотрел внимательно, пытаясь разглядеть ответ в ярко-синей глубине ее глаз. Ему просто необходимо знать — действительно ли свободно Катино сердце? Есть ли в нем место для кого-то еще? Но тут, словно прочтя немой вопрос в его взгляде, она поспешно отвела глаза.

— Был, — кивнула неуверенно.

— И где он сейчас? — Сергей почувствовал, как упало сердце. Нет, похоже, она сама себя не освободила — тот человек любим. Пока еще любим.

— Он, кажется, уехал. Мы давно расстались, — она подняла на него внезапно погрустневший взгляд, — еще до того, как я узнала, что беременна. Вы знаете, а я и не хочу, — Катя резко встала, подошла к окну, уставилась на колышущиеся за стеклом зеленые волны листвы, — не хочу знать, где он сейчас. Мне все равно.

Сергей смотрел на нее во все глаза. На то, как она нервно сжимает кисти, как теребит пуговицу на блузке. Как быстро-быстро бьется жилка на ее тонкой шее. Неправда, Кате не все равно. Все еще гложет эту хрупкую женщину мучительное чувство несправедливости жизни. Все еще обижена она на судьбу, что разлучила ее с любимым человеком. Сергею вдруг безумно захотелось ее обнять, прижать к плечу эту светлую голову, провести ладонью по мягким, вьющимся волосам. Прогнать бы прочь ее прошлое, заставив забыть то, что до сих пор терзает душу. Помочь бы ей оглядеться вокруг, увидеть мир свободными от любовного морока глазами. И его, Сергея, конечно же, увидеть тоже.

— Простите, зря я завела этот разговор, — снова садясь за стол, тихо сказала Катя. — Вы, может, сливок к кофе хотите? У меня есть.



Лиля Р.

Отредактировано: 01.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться