Ты прекрасный друг

Глава десятая

Вот уже неделю Марина, как и обещала, сидела за другой партой. Единственное свободное место оказалось рядом с соседом Кораблева. Так что я осталась в классе одна-одинешенька, как неприкаянная.

Про Антона по школе ходили разные слухи. Ни Маринка, Ни Кораблев никому о настоящей причине отсутствия не говорили. Официальная версия случившегося: случайные уличные хулиганы. Позже история обросла новыми подробностями: некоторые говорили, что Антон спас от лап грабителей бедную старушку, на которую напали в подъезде. В общем, Кораблев сам не ведая того, стал в нашей школе настоящим героем.

Конечно, большинство одноклассников удивились, почему Маринка пересела от меня. За все одиннадцать лет учебы мы всегда сидели на всех уроках вместе. Многие девчонки сгорали от любопытства и приставали на перемене к Маринке с расспросами:

– Петрова, ну поведай же нам, – начинала в очередной раз Катя Пивоварова, подруга Куницыной. – Почему вы с Инной разбежались?

– Ага, просим-просим подробностей! – поддакнул кто-то из одноклассниц.

– Отвалите уже от меня, пожалуйста! – сердито огрызнулась Маринка. Многие такой реакции от спокойной Петровой не ожидали. Пивоварова аж отпрянула, кто-то присвистнул.

Я лежала за партой и прислушивалась к их разговору. Последнюю неделю эта поза – в моих фаворитах. Такая апатия на меня напала из-за нашей с Мариной ссоры и случившегося с Кораблевым, что хотелось абстрагироваться от всех проблем, вернуть время назад, все переиграть... Эти мысли душили меня и не давали покоя.

– Ну, если Петрова так реагирует на наши расспросы, то от злючки Зырянцевой тем более ничего не узнаем, – прогудела Куницына. Как обычно, больше всех ей надо. – А где она вообще? Ты чего там улеглась? Дождемся мы от тебя подробностей?

Я, не поднимая головы, помаячила кукишем. Чтоб Куницына меня увидела и не переживала, куда я пропала. А заодно и отцепилась. Валя презрительно фыркнула.

Маринка незлопамятная, это точно. Сколько раз ей серьезно попадало от строгих родителей. Тогда подруга клялась всем на свете, что больше слова им не скажет, вообще соберет все вещи и из дома убежит! Из-под домашнего ареста. Даже один раз как-то серьезно собиралась в железнодорожную кассу за билетом на поезд. Хотела уехать к каким-то дальним родственникам. Но уже вечером, когда я звонила ей на домашний узнать, на какой стадии ее план побега, Маринка беспечно заявляла, что она сейчас занята: пьет с родителями на кухне чай.

Или же ее ухажеры. Почему-то никто надолго с Мариной не задерживался. Пара походов в кино и: «Все, Марина, до свидания. Рад был с тобой пообщаться, ты классная девчонка, но..» Антон – это первый молодой человек, с кем у Маринки завязались серьезные отношения. До этого подруга жаловалась: «Нет во мне никакой загадки, Инна. Парням ведь непростые девушки нужны, с характером. Большинство вот стерв предпочитает. А я? Что я? Я – это я, такая, какая есть. Никого из себя не строю. Им, видимо, это быстро надоедает». Всякий раз после того, как Маринке никто не перезванивал, она проклинала бывшего кавалера на чем свет стоит: «Ух, гад! Вот ненавижу! Да, чтоб я ему еще «привет» хоть раз сказала при встрече? Да не дождется!» Однако это не мешало ей позже поболтать с кем-либо из этих «предателей» по телефону или пропустить по чашке горячего шоколада в кафе. В общем, Маринка была отходчивая и незлопамятная. В отличие от меня, разумеется.

После случившегося я на мировую не шла. Всем сердцем понимала, что не права, поступила низко, сама того не осознавая. Но сделать первый шаг и извиниться не могла. Так и жила эту неделю с грызущим меня изнутри чувством вины. На уроках слушала объяснения учителей вполуха, оттого получила несколько двоек по разным предметам. Дома не выходила к ужину, чем серьезно беспокоила маму. Не было аппетита. Ну, что, правда, что ли, язык отсохнет сказать «Извини»? Я даже пару раз пробовала прорепетировать свою речь перед зеркалом. Это было ужасно. Если я еще перед Маринкой с горем по пополам смогу в это произнести, то перед Кораблевым... Лучше даже не думать об этом!

Мучительная неделя в ссоре с Мариной тянулась ужасно долго. Ситуацию усугубляло то, что рядом со мной никого больше в этот момент не было. Сашка уехал на две недели на какие-то сборы от своего университета. В чертах, краснея, я ему рассказала о случившемся по телефону. Я думала, друг развопится, мол, я же говорил тебе, что так вопросы не решают, я был прав и бла-бла-бла. Но Сашка в ответ на мой рассказ лишь тяжело вздохнул в трубку и проговорил: «Господи, Инна, какой же ты все-таки еще ребенок»

И вот я сидела на алгебре и сверлила взглядом Маринкину спину. Подруга внимательно смотрела на доску и слушала учителя, который доказывал очередную не сдавшуюся мне теорему. Да, Марина Петрова незлопамятна. Но принять мой поступок, наверное, так и не примет. Теорему Ферма не могли доказать более трехсот лет. И этого срока будет мало, чтобы простить меня. Потому что нет мне прощения.

 

 

***

Свой восемнадцатый день рождения я встретила как обычно – по будильнику. Был хмурый вторник, мне не хотелось вылезать из-под теплого одеяла. Возможно людей, родившихся, к примеру, весной, с утра будет теплый луч солнца из окна, шелест новоявленных зеленых листьев и теплого ветра... А меня в ноябре разбудила яркая вспышка света: в комнату зашла мама и громко щелкнула по выключателю. Вот я вижу черную холодную дыру за распахнутыми шторами и люстру, отражающуюся в окне.



Ася Лавринович

Отредактировано: 10.08.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться