Ты уволена! Целую, босс

Часть 16

Телефон молчал, а я не звонила, потому что… потому что гордая. Если я ему нужна, сам позвонит! Спала отвратительно и проснулась ни свет ни заря. Убрала в квартире, закончила статью для журнала, испекла пирог – он сгорел, пришлось выбросить и потом проветривать полчаса квартиру от запаха дыма.

Телефон молчал.

Включила стиральную машину, пока она крутила барабан, сходила в магазин, купила тортик и шампанское, заедать тоску-печаль. Или праздновать свободу?

Телефон молчал.

Стемнело, я сходила в душ, надела любимую старенькую фланелевую пижаму, включила корейскую мелодраму, отрезала кусок торта, открыла шампанское и уселась на пол напротив телевизора. Пить колючее шампанское прямо из горлышка, есть столовой ложкой торт с белковым кремом и реветь над несчастной любовью худенького корейца с девичьим лицом – прекрасное времяпровождение для субботы.

В половину двенадцатого раздался звонок. Я уже под завязку была заполнена искристыми пузырьками и сладким кремом, и поэтому жизнь больше не казалась беспросветной и безнадежной, но все равно сердце сделало кульбит и замерло, а рука дрогнула, и я не сразу смогла принять вызов.

– Слушаю.

– Дочь! – раздался голос папули. – Завтра в три часа ждем тебя. Я пришлю машину.

Отбой. В этом весь отец. Ждем – и точка. Причем с годами он становится все менее разговорчивым.

Я позвонила Генриху, но брат был вне зоны доступа. На мгновение палец замер над именем «Босс», но я поборола себя и отшвырнула телефон. Да пошел он! Не так, значит, я ему нравлюсь, коль не нашел даже минутки, чтобы позвонить.

А еще через полчаса мне надоело предаваться жалости к себе, и я придумала целый план по охмурению Стрельникова. Курощение, дуракаваляние и низвождение! Зря я, что ли, в детстве Карлсона читала? И с чего мы начнем? С покраски волос! Рыжих он любит? Отлично! Давно хотела сменить имидж.

Утром из зеркала на меня смотрела лохматая опухшая девица с недобрым взглядом. Совесть укоризненно покосилась в сторону напольных весов, но я запихала ее подальше. Один раз не считается! Однако остатки торта выбросила и решительно набрала номер салона, где стриглась последние полгода.

Держись, Стрельников! Тебе не уйти от большой и светлой любви! Не позволю!

В половине третьего я сидела на лавочке у подъезда и пила воду из пластиковой бутылки, лениво наблюдая, как молодая мамаша трещит по телефону, а ее двойня планомерно обрывает ромашки с клумбы. На мне были рваные джинсы, майка с черепами и черная кепка в тон полотняному рюкзаку. И розовые кеды. Миленько и под настроение.

Машина пришла вовремя, водителя я не знала, поэтому молча плюхнулась на заднее сидение и закрыла глаза.

– Леди, мы приехали, – выдернул меня из дремы мужской голос.

Леди, надо же…

Загородный дом. И почему я не удивлена?

Мама ждала меня в гостиной. Красивая. Счастливая и помолодевшая.

– Ольга! – Она крепко меня обняла. – Обалденный цвет волос, но почему ты так одета?

– Как? – сморщилась я, все же надо было выпить с утра аспирина.

– Вульгарно! В такой день надеть рваные штаны, будто у тебя нет денег на целые!

– Ой, мама, прекрати. – Я села в кресло. – Что у вас случилось? Из-за чего папа хотел меня видеть?

– Ты не знаешь? – растерялась мать. – Но…– Тут она хитро улыбнулась. – Тогда сюрприз будет!

– Не люблю сюрпризы. Где папа?

– Сейчас придет.

Глаза мамы сияли, и я видела, что она едва сдерживает улыбку. Я уже хотела приступить к допросу с пристрастием, когда в гостиную вошел отец.

– Добрый день, ведьмочка.

Папа окинул меня взглядом и одобрительно кивнул.

Я подставила лоб под поцелуй и громко чмокнула отца в щеку.

– Что ты мне хотел сказать?

– Да тут такое дело, Олюнчик… – Папа встал рядом с мамой и взял ее за руку. – Сегодня у нас попросили твоей руки, и мы дали согласие на ваш брак.

– Что? И с кем же это?!

Я прищурилась, всем своим видом показывая, что просто так не сдамся!

– Со мной.

Стрельников выглядел шикарно. В отличие от меня он явно выспался, побрился, тоже сходил к парикмахеру и одет был идеально. Строгий костюм, белоснежная рубашка, начищенные туфли. Я почти открыла рот, чтобы выдать все, что я думаю о подобных методах, но этот невозможный мужчина не дал мне и рта раскрыть. Он опустился на одно колено и проникновенным голосом, от которого по телу прокатилась горячая волна, произнес:

– Ужицкая, я люблю тебя. Ты ведь выйдешь за меня замуж?

И он протянул мне открытую деревянную коробочку, в которой на бархатной подставке лежало миленькое колечко с бриллиантом… каратов так на одиннадцать.

– И только скажи «нет»…– прошипел он одними губами.

– И что ты мне сделаешь?

Я заложила руки за спину, чтобы не потянуться к этому символу вечной любви.

– Выпорю! – прозвучало угрожающе, но в глазах босса искрился смех.

– Ты только обещаешь, – тут же съехидничала я.

Сзади закашлял отец, и я смутилась, вспомнив, что в комнате мы не одни.

– Ладно, так и быть, коль папа велит, то выйду за тебя замуж, Герман Андреевич, – проворчала я сварливо и надела кольцо на средний палец.

Село как влитое.

– Слава богу, одну сплавили, – вздохнул напоказ отец. – Учти, Гера, назад не примем! Кстати, ты мне не показал свидетельство о разводе.

-- Да я уже год, как свободен! -  косясь на меня виновато ответил Герман.

- А молчал, чтобы не проставлять? - притворно возмутился отец.



Кирана Ли, Мика Ртуть

Отредактировано: 18.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться