Ты всё узнаешь утром

Глава 12

– Юль, – шагнул он ко мне, и попытался ухватить за руку. Я дернулась, отскочив в сторону. Истерично, излишне резко, словно его тело покрыто сплошь гнойными язвами, гладкий рукав шубы выскользнул из его рук, а сильнее ухватить он не решился. – Пожалуйста, дай мне сказать. Всего пара минут, я прошу.

Он заглядывал в мое лицо, пытаясь уловить, встретиться глазами. Я старалась избежать этой встречи, думая о том, что все неправильно – это он должен отводить глаза, прятать. Он провинившийся, он разрушитель. Отчего тогда, подходя к машине, я так суетлива? Боюсь дать слабину? Услышать оправдывающие объяснения, возможно даже фантастическую версию, и растаять, в этом проблема? Эта мысль посеяла панику. Я чувствую, как мои щеки запылали, мир заплясал вокруг, кружа голые ветки дворовых деревьев.

– Ничего не желаю слышать, – покачала я головой.

Просто: НЕ ХО - ЧУ. Я нажала на кнопку брелока и спешно устроилась на сиденье, сразу захлопнув дверь. Глеб поскребся в стекло машины, моля выслушать его. "Давай, дай ему сказать, раз не боишься, – подначила себя и напомнила: – Даже осужденные имеют право на последнее слово".

А разве есть слова, оправдывающие такие поступки? Вероятно, – есть, только я их не знаю. Впрочем, и знать не хочу. Тогда почему все еще не уезжаю? Машина, благодаря настойчивости Глеба, с автозапуском, прогревать не нужно – сел и поехал. В том случае, если ты воспользовался им, а я – воспользовалась. Я немного приоткрыла окно и повернулась к мужу лицом, стараясь смотреть сквозь него:

– Что с собакой?

– А что с ним может быть? Все в порядке, бегает.

– Ты сможешь заботиться о нём впредь или мне разыскать хозяина?

Он глубоко вздохнул, наклонился, заглядывая в приоткрытую щель, и просящее поинтересовался:

– Мы можем поговорить о нас?

– Ты не ответил. Так мне сообщить Херальду, чтобы забирал пса?

– Я о нем позабочусь, разумеется. Давай поговорим о нас, – быстро произнес он, беспокоясь, что я уеду в любой момент.

– Смотри, ты обещал, – подвела я, собираясь закрыть окно.

– Пара минут, Юль, – нашел он мои глаза. – Разреши сесть в машину.

Не помню, откуда эта фраза: "Разве эти глаза могут врать?", но она прошелестела в голове саркастически, вызвав острое желание покинуть автомобиль и лупить его по щекам. А потом колошматить маленькими кулаками в грудь, пока не выдохнусь сама, хватило ума не делать этого. Сомневаюсь, что станет легче. Он попытался выдавить подобие умиротворенной улыбки, словно пытаясь сказать: "Посмотри, это же я – твой муж. Мы же любим друг друга…"

– Я сообщу дату развода, – отвела я взгляд и, наконец, тронулась.

Глеб пнул ногой снег, заботливо сметённый дворником в кучу. Я смотрела в зеркало, видя, как снежинки всполошились, покружили и частично оседали на его пальто, получив мимолетное удовлетворение: не одной мне мучиться. Вслед несся голос Глеба, из всей сказанной им фразы разобрала только: "обещай подумать".

На работе мне казалось, что все в курсе моих семейных проблем и втайне жалеют меня, по большей части лукаво и лицемерно, поэтому внимательно приглядывалась к окружающим, когда они не видят, а когда, напротив, смотрели на меня, торопилась отвести взгляд. Это вовсе никуда не годилось. "Господи! С каких это пор, тебе так важно общественное мнение, касаемо личной жизни?! – мысленно укорила и призвала себя к порядку: – На работе нужно работать!"

Светка, проведя в моем кабинете почти полчаса, даже не заподозрила наличие у меня каких-либо проблем. А кому как не ей в первую очередь, заметить наличие перемен в моем настроении или внешнем облике? Значит и визуально их не было, выходит я неплохо справлялась с поставленной для себя установкой.

Держалась я до среды, хотя меня и раньше много раз подмывало поделиться с подругой, выговориться, выплеснув на нее часть наболевшего. Накануне вечером уже схватила телефон с намерением ей позвонить, остановили лишь стрелки циферблата, стремительно приближающиеся к полуночи. В среду Светка, словно чутка двинулась или стукнулась головой, и ее заклинило на Глебе. Ей непременно нужно было знать, как он.

– Как Глеб, поладил с собакой? – спросила она.

– Вполне. Даже прикупил ей игрушек, – ответила я и перевела разговор, вернув его в прежнее русло.

"Успеем ли в срок сдать объект заказчику, ведь до нового года осталось меньше трех недель?" – вяло обсуждали мы. Дело происходило на обеде, на который с нами увязалась Вика, и то, что Светка при ней перевела разговор на личную тему, мне не понравилось. В итоге мы сошлись на том, что успеем, и подружка полезла вновь:

– Вы уже определились, где будете отмечать новый год?

– Еще нет.

– А Глеб что предлагает?

– Ничего не предлагает, – пожала я плечами.

– Да? Странно… обычно Глеб любитель спланировать всё заранее.

Глеб, Глеб, Глеб! Заладила. Я скосилась на нее, решив, что она делает это специально. Наверняка, "вселенским заговором" и не пахло, но мне мерещилась всякая чушь. Допив свой клюквенный морс, я подхватила сумку и поднялась:

– Покуришь сегодня с Викой, мне нужно срочно позвонить Дегтяреву.

И сбежала, под их недоумевающие взгляды, хотя, может и тут я выдумывала, и взгляды были самые, что ни на есть обычные.

Через двадцать минут Светлана Юрьевна просочилась в мой кабинет, опустила пятую точку на видавший виды кожаный диван, доставшийся мне от прежнего хозяина кабинета, и покачала ногой в воздухе.

– И чего ты убежала? Вика бесит? Так меня тоже, – сложила она на груди руки. – Я её не приглашала, девочка сама увязалась.