Ты всё узнаешь утром

Глава 19

Праздника не ждала. Не хотелось. Накануне подумывала отключить телефон и просидеть в тишине квартиры, даже телик не включать. А тридцать первого проснулась и пошла за ёлкой. Искусственной в нашем доме не водилось.

Вернулась через три часа с увесистым пакетом в одной руке и перевязанной бечевкой, пахучей елкой в другой. Разобрала продукты, следом втащила деревце в кухню, срезала путы, не став расправлять ветви сразу – хрупкие с мороза. Попросила отца достать коробку с антресолей. Вышел, мазнул по лежащей на полу елке тяжелым взглядом, но коробку достал.

Открыла её и пропала на час. Каждая шишка, каждый шар напоминали о детстве. Бог мой!.. сколько я ими не пользовалась, не доставала? Лет восемь? Пожалуй, и больше. Часы в форме домика. Эти ещё из детства мамы. На красной, пузатой крыше белые крапинки – снег, стрелки замерли без пяти полночь. «Пять минут, пять минут…», – шепотом пропела я. Мама любила этот фильм, даже шила мне как-то платье на новогодний школьный бал по моде шестидесятых в крупный горох, с пышной юбкой. Я тогда училась в девятом. Покачала домик в руке – весомый. Стекло гораздо плотнее, чем у современных игрушек.

Елка была едва ли выше метра. Обвесила купленной гирляндой, нарядила, соорудила для неё пьедестал из той же коробки и разделочной доски служившей усилением, чтобы повыше стала. Установила ближе к окну прямо на кухне и включила огни. Поглазела, пытаясь нащупать новогоднее настроение; если и теплилось, пока разбирала игрушки, то - схлынуло.

Вернулась из душа – огни не горят. Отец выключил. Иду к нему, стучу, открываю дверь. Сидит в кресле, листает семейный фотоальбом. Картонные уголки страниц распушены и местами засалены, пара из них норовит выскочить, едва держась на переплете. Всё живет прошлым.

– Пап, не выключай, праздник же. Будем радоваться.

Некогда строгий и местами суровый Виктор Васильевич, а теперь потерянный, словно заблудившийся ребенок, человек поднял на меня взгляд и сфокусировал на моем лице. В глазах борьба мыслей. Пытается понять, о чем я тут толкую? Едва заметно кивнул и согласился:

– Ладно.

Вновь уставился в альбом. Фотографии уже шли цветные, заглянула: провожают меня в первый класс. Тихо выскользнула и вернулась на кухню.

К вечеру у меня был готов оливье, маринованная медовой заливкой утка ждала, когда её отправят в духовку.

– Там тебе будет уютно, – сооружая кокон из фольги, произнесла я.

Господи! Я разговариваю с уткой… при этом, птица давно мертва!

Сунула птицу в духовку, засекла время и выскочила из квартиры, предварительно накинув шубу и подхватив ключи от машины.

Дороги почти пустынны, чаще попадались расписанные рекламой такси, доехала в рекордные пятнадцать минут. Поселок встретил огнями, наряженными возле домов елками и соответствующей атмосферой. Почти каждый дом светился всеми окнами разом – народ готовится встретить новый год. Двинула главной улицей, миновала детский сад, супермаркет. На пятачке, гордо именуемом площадью, устроен праздничный «городок». С горками, катком и, конечно же, елкой. Тут гораздо оживленнее: детишки разных возрастов, родители, играет музыка, всеобщие катания и веселье.

Наш дом тонул в темноте. Ну, конечно, не одному же ему торчать в пустом доме! Приглашать к себе гостей, вероятно, не рискнул… или просто не захотел. Может с Володей? Или с Королёвыми. С ними определенно весело, Димка не даст заскучать.

Зачем я сюда притащилась? Глазеть из окна тачки на свой бывший дом? Я же не рассчитывала и не собиралась попасть внутрь, напротив. Надеялась по каким-то признакам понять, что он счастлив и бодр, веселится в свое удовольствие? Эдакая форма извращенного мазохизма? Зато потом можно ждать одиннадцатое января более уверенной, даже торопить его, черкнуть в нужном месте размашистую подпись – баста! Вы свободны! – вдохнуть полной грудью и двигаться дальше по своей «полосе», иногда притормаживая, чтобы определить какого она в данный момент оттенка. Должна же она начать хотя бы сереть!

Вспомнила о косточке и жилете в своем багажнике. Получается, планировала заявиться сюда еще утром? «Ничего ты не планировала, увидела жилет и решила, что он идеален для Херальда!» Подарок можно вручить позже, а можно просто отправить с курьером…

Приткнула машину в конце улицы и вышла. К черту! Старику наверняка будет приятно, вручу сейчас, если не прогонит. Шерстяной жилет предусмотрительно упакован в подарочную бумагу и перевязан золотистой лентой, сверток в одном пакете с косточкой для пса. Сунула его под мышку и направилась к дому. Толкнула низкую калитку, прошла по чищеной дорожке и надавила кнопку звонка.

– Кто? – раздалось из-за двери, следом залаял пес.

Бывшая соседка? Юля? Не уверена, что ему вообще известно моё имя.

– Валентин Петрович, это Юля, – откликнулась я, получилось немного несмело. Сглотнула и добавила громче: – Соседка…

Впрочем, он уже приоткрыл дверь, и последнее слово я произносила ему в лицо, можно было бы и не орать так.

– Здравствуйте, – сбавила я звук и кивнула. – Решила заглянуть к вам, поздравить.

Пес выбежал из дверей, обежал меня по кругу, обнюхал, вильнул хвостом и встал передо мной, задрав морду. Я опустила руку ему на голову, забралась пальцами в шерсть, поглаживая загривок, и шепнула Джеку «привет». Хозяин стянул с лица очки, они повисли на веревке, болтающейся на шее, сощурил глаза и прикрикнул на собаку:

– Дай человеку пройти! Всю избу простудим не то.

Старик посторонился, освобождая проход, Джек юркнул внутрь первый. Своеобразное приглашение. Я вошла следом, Херальд прикрыл дверь и указал мне на вешалку:

– Раздевайтесь, чаю выпьем.