Ты всё узнаешь утром

Глава 24(1)

Я высидела сколько позволяли приличия, для того, чтобы мой отъезд не выглядел побегом. Убедительно попросила тётку навещать нас в любое время и выскочила из дома, почувствовав что-то вроде облегчения. Валентина вышла меня провожать, едва прикрывшись шалью, я чмокнула её в щеку и заставила вернуться в дом: одета едва, да и не люблю я долгих прощаний.

Забралась в холодный салон, завела машину и осознала: никакой легкости нет и в помине, даже намека на оную. Тревога нарастала, сбивая мысли в хаотичные обрывки, отдельные бессвязные куски. Привела в активность дворники, они заскрипели, сметая со стекла снежинки, а я задумалась, пытаясь воссоздать картину в целом. Картину происходящего вокруг меня. Первым шагом стал звонок Глебу.

– Она была в парике? – спросила сразу.

– Кто? – переспросил он и выругался: – Чёрт! Юлька, ты опять за свое! Только не начинай, я прошу…

– Я не собираюсь читать тебе нотаций! Просто спросила «она была в парике», это такой сложный вопрос?

– Я не знаю, Юль, честно, – в голосе усталость. – По виду вполне себе волосы.

– Ты не в состоянии отличить парик от настоящих волос? – начинаю я нервничать.

– Да на кой хрен мне сдались её волосы! – выпалил он, опомнился и завалил меня вопросами: – Что там, черт возьми, у тебя происходит? Парики, волосы, что за шпионские страсти? Ты где?

– Ничего не происходит, ладно, мне пора.

– Юля – Юль, – испугался он, что я нажму отбой. – Ты так и не ответила где ты.

– Я на родине отца, навещала тётку.

– У тебя всё в порядке, может за тобой приехать?

– Глеб, не болтай ерунды, я прекрасно доеду сама. Пока, – попрощалась я, нажала отбой и плавно тронулась.

Скорость не набирала, боялась пропустить дом. Отсчитала три, проехала ещё чуть и поняла – не тот. И по чётной стороне не нашлось нужного. Я проехала несколько метров вперед и развернулась. Миновала тёткин дом и снова отсчитала три. Остановилась, вышла из машины, осмотрелась и пожалела, что не уточнила у Валентины. Возвращаться не хотелось – вопросов не избежать. Уже начала убеждать себя, что этот дом мне абсолютно не нужен и тогда обратила внимание на проулок. Небольшой, совсем близко от тёткиных владений. Может «через три дома» это - образная фраза?

Очутившись в тупиковом проулке, поняла: фраза не образная, действительно через три, только буквой г. Два - если отсчитывать с этого ряда, а с примыкающей улицы дом стоял вторым и крайним. Определила его сразу, трудно обознаться, дом единственный выглядел нежилым. Заброшенные дома, как одинокие люди, и те, и другие – зрелище печальное. От него веяло пустотой и запустением. Обивка из досок почернела от осадков, местами наверняка и прогнила. Машину оставила в конце тупика, за ним начиналась лесополоса поредевшая, с обратной стороны теснённая высотками. Границы примыкающего участка обозначены едва живым штакетником, выглядывающим из сугроба. Подошла ближе и уставилась на окна: голубая краска на наличниках отшелушилась, оставив кое-где тусклые следы своего пребывания, стекла давно не мыты, мутные, особо ничего не разглядишь. На деревянных рамах налип снег, да и около дома его намело по колено, как минимум.

Я подумывала уехать, когда заметила узоры на крайнем окне: самое дальнее стекло частично покрыто изморозью. С печной трубы свешивалась снежная «шапочка». Если я хоть что-то понимаю в физике, то для создания таких узоров, нужна мало-мальски плюсовая температура в доме и худые, либо неправильно установленные рамы. Никакого дыма из трубы не наблюдалось, как и признаков того, что дом ближайшее время топили. Хотя и тут до конца не уверена, может, я просто в этом не смыслю. Я подошла плотнее к снежному валу, наваленному грейдером, и прогулялась вдоль него. У соседних домов проход заботливо расчищен, от этого валун прерывался, здесь же он шел плотной стеной, доходящей мне почти по пояс. Я забралась на снежную кучу, провалиться совершенно не опасалась - валун тверд, как крепостные стены.

Я на секунду зажмурилась и вновь открыла глаза, уставившись на ослепительно-белый снежный покров: в полуметре от того места где я стояла, совершенно отчетливо читалась тропа. Не хоженая-перехоженная, а совсем не широкая, про такие говорят «ослиная». Снег притоптан, по нему явно проходились не раз и возможно даже не один человек. Я направилась туда и осторожно ступила: покров чуть проваливался подо мной. Шла, стараясь ступать в твердые места.

Тропинка заканчивалась у двери, большей напоминающей ворота, за ними, похоже, крытый двор. Металлическая накладка, в петли висит огромный, ржавый замок. Я потянула руку к замку, он на удивление открылся - дужка оказалась просто сунута в паз. Сам дом наверняка заперт, а тут решили не заморачиваться, скорее всего, красть во дворе абсолютно нечего.

Свет внутрь двора попадал сквозь щели в досках, но я немного постояла у ворот, ожидая, когда глаза привыкнут к полумраку. Ворота прикрыла сразу, беспокоясь, что кто-нибудь любопытный обратит внимание и тогда мне придется оправдывать свой интерес. Через пять минут я была уже в сенях, тут источником света служило маленькое боковое окно, почти под потолком. Один из углов сеней завален хламом: старое металлическое ведро, алюминиевые, местами почерневшие кастрюли, в другом стопкой свалены толстенные тома. Я потянула обитую дерматином дверь - поддалась. Бешено застучавшее сердце заставило вернуть её в обратное положение. Меня здесь ждали.

Эта мысль обескуражила, лишила уверенности. Я замерла, прислонилась к двери и прислушалась, однако кроме шума в собственных ушах, больше похожего на беспокойное отстукивание маятника, ничего не услышала. Не к месту вспомнились ужастики, смотренные во времена юности. Сейчас по законам жанра с наружной стороны припрут ворота, а я окажусь в ловушке…