Тысяча королей

Глава 6: Чтение скрижалей Древних

- Нет, хуже всего, если член отвалится! - не унимался Гниль, пока их двоих вели в зал для Испытаний.

Гаолин в очередной раз согласился, что это очень плохо.

- Знаешь, это пугает меня до такой же усрачки, как умереть и стать сраным призраком! – с дрожью в голосе продолжал Гниль. Его потащили на испытания, как запасного. Чтобы далеко не ходить за новым узником, если первый на очереди – Гаолин – слишком рано получит своё освободительное увечье. – Ведь чем хреново быть призраком? Только потому что не ощущаешь вот этого! – Он схватился за штаны в паху и сжал в кулак. - Так что если на Испытании отвалится твоя сосулька, то всё, остаётся с собой покончить, иного выхода я не вижу. Что так, что так. Если что, не переживай, я освобожу тебя от мучений. Настоящий мужик другого мужика в такой беде не бросит.

Гаолин вздохнул. Умереть – это хоть и гарантированная свобода, но тоже совсем не то, что он предпочёл бы.

- Уж лучше сидеть в четырёх стенах хоть до Полной Тьмы, но с яйцами, правду говорю? Правду? – Гниль приткнулся на ходу плечом к Гаолину, но стражники растянули их в разные стороны.

- Ага… - шептал Гаолин. Комок в горле и липкий язык не позволяли сказать что-нибудь более внятное.

Широкая винтовая лестница закончилась, и они очутились в обширном полутёмном зале с людьми и призраками. Из потолочных решётчатых люков лились лучи синего света.

- Нет, хуже всего, если тебе мозги перевернёт вверх дном, и станешь на мужские задницы заглядываться! – Гниль заскрежетал руинами зубов. – Тогда уж лучше яиц не иметь, ничего не иметь, и загробной жизни тогда уже не надо. Ничего не надо. Будешь, как этот, сраный Паук… только о мохнатых попках и думать… Не-е, будь у меня вечная жизнь, я бы так низко не пал! Никогда в вечности, никогда!

Гаолин кивал, хотя про себя подумал, что… ну, это всё же не самый худший расклад. С этим можно было жить. В конце концов, борясь за выживание в тюрьме, – он раскрыл в себе самые неожиданные качества: ради жизни человек, как и любое животное, уже готов был на многое. Да хоть глотку самому себе перегрызть, лишь бы это уберегло! Но Гнили лучше подобную философию не навязывать.

Впрочем, в Скорлупе жизнь всегда ценилась невысоко, ведь она в каком-то смысле продолжалась. Может, и не стоило за неё так цепляться здесь…

- Слушай, малый! – подпрыгивал Гниль, глядя назад, на Гаолина, поверх наплечника стражника. – Если я таким стану… мать-перемать… пощади, Сотня Богов! … Лучше меня тогда убей сразу! Вот сразу, как выйдем, убей! Окажешь услугу?

Гаолин мрачно кивал, толком не слушая и думая о своём.

Их вывели на возвышенную площадку, которую огибала одинокая дугообразная стена в два с половиной человеческих роста. На ней были начертаны и вырезаны различные рунные знаки. Защитные? От чего? Для кого? Гаолин не знал, а спрашивать – язык уже совсем не поворачивался.

- Ох, Сотня Богов. Ты ведь не сможешь меня убить – закон побоишься так сразу переступать! – в ужасе воскликнул Гниль. – Пощади, Сотня Богов. Не знаю, что тогда делать.

Гаолин увидел знакомую ведьму, которая кривилась вбок, и из которой торчал призрак ребёнка. Она подала знак стражникам снять с заключённых цепи.

- Ох, срать-пересрать, Гаолин! – злился Гниль. – Почему ты такая тряпка! Боги послали мне такую тряпку! Не сможешь ведь замочить, ну никак не сможешь! И не захочешь. И если захочешь, то просто не сможешь! Свинью прирезать не сможешь, что уж человека! Мужелюба! Тьфу!

Маги рассматривали Скрижаль Древних. Гаолин слышал об этих камнях немногое, но достаточно, чтобы держаться от них подальше в лучшее время. Иногда эти камни начинали болезни, с которыми никто не знал, как совладать, иногда они отрывали конечности, но иногда приносили пользу (в основном магам и богачам, а не простому люду, конечно же! Как всегда!). Только вот не ради полезных качеств этих камней держали здесь узников…

Мы просто мясо, которое не жалко, с новым приливом горечи подумал Гаолин. Но в какие-то мгновения он ощущал необъяснимое, безумнейшее спокойствие…

Возможно, вот ещё нашлись какие-то вещи, с которыми человек может смириться, хоть и подумать такого о себе раньше не смел…

- Херовы маги… - шептал Гниль снова и снова.

Гаолин крепко зажмурился. Я выберусь, я выберусь, я прошёл уже не один ад, я выберусь, я выберусь, остался один шаг. Освободительное увечье, освободительное увечье… да будет так, давайте, только быстро, быстро!

Когда он снова открыл глаза, то заметил, что маги начали расходиться по своим местам. Кто-то подошёл к постаментам с книгами и свитками, кто-то с кем-то продолжал переругиваться.

Говорили о каком-то Искажённом призраке, которому разрешили присутствовать.

Говорили о том, что какой-то маг явился пьяным. И пришлось вместо него звать его ученика.

Стук сердца мешал слушать и осмыслять этот вздор.

- Начали, начали, - приговаривал верховный маг, блуждая меж людей.

В отличие от других, он не использовал посох при ходьбе, а просто нёс его, будто в каком-то ритуале. Казалось, что он вот-вот стукнет им о пол. Но это всё никак не происходило. Он бродил, покрикивал на магов, вновь подходил к Скрижалю, отходил. Этот бесконечный взмах, это бесконечное ожидание – всё ужасно нервировало Гаолина. Он зажмуривался снова и снова.