Тюльпинс, Эйверин и путь к Искре

Размер шрифта: - +

Глава шестнадцатая, в которой Эйверин решает жить спокойно

Синий небесный глаз уставился на Эйви сквозь рваную дырку в облаках. Она немного постояла, запрокинув голову, а потом поежилась от непривычно холодного ветра и побрела к Городским воротам. Как оглушенная, шла Эйверин по узким улицам, огибая прохожих, уворачиваясь от горшков с цветами и подвесных фонариков. Ноги сами ее несли туда, где за радужной чертой зарождался шторм. Временами она поднимала руку к плечу, как будто бы хотела погладить Крикуна, но поспешно себя одергивала и, прерывисто вздохнув, шла дальше.  

В голове Эйверин не укладывалось, почему на душе ее сейчас неспокойно. Она оставила дома шляпку, назойливое любопытство Коры и внимание Додо, и постыдно сбежала. Неужели слова увальня тронули что-то внутри нее, задели? Ей ведь должно было совершенно наплевать на его мысли и чувства, на нахальные замашки бывшего господинчика и тот бред, о котором он говорил.

Ясно дело, теперь пути их разойдутся. Им ведь решительно не о чем будет разговаривать, они не будут друг друга понимать. Да и к тому же Полночь ведь решила не убивать увальня, так разве это не судьба? Разве это не освобождает Эйви от тягостного долга? Теперь, наверное, она может остаться с ребятами, с Додо. В далеком городе Верхних выберут-таки нового Хранителя, Искра перестанет барахлить и все будет замечательно. Ей никогда больше не придется беспокоиться о толстом идиоте. Все будет хо-ро-шо.

Эйверин спустилась к морю и вплавь перебралась к другой стороне холма, где радужная черта ее легко пропустила. Девочка присела на большой камень, выпирающий из воды, по ней тут же застучали холодные капли дождя.  В голове Эйви понемногу светлело. В яркие, по-настоящему солнечные дни она толком даже не могла мыслить. Такая жизнерадостная погода ничуть не отвечала ее внутреннему миру и состоянию. Хотелось покоя, дроби дождя о подоконник и ароматной серости сумерек.

Девочка осмотрела темные воды и вдруг с совершенной ясностью осознала, что не хочет оставаться в Шестом. Тут все пело, веселилось, радовалось жизни. Но она так никогда не сможет.  Шрамы на ее душе не сотрутся, что-то внутри нее никогда уже не изменится.

Что ж, решено. Нужно покинуть Шестой. Город, где так хорошо всем ребятам. Где так хорошо Додо. Наверное, будет довольно жестоко отрывать мальчишку от любимых друзей, любимого дела. Он ведь так счастлив здесь… Поэтому звать его с собой попросту бессмысленно. Укол совести заставил Эйверин виновато оглянуться, словно Додо стоял за ее спиной. Она тяжело вздохнула.

О мальчишке приятно мечтать – таком милом, жизнерадостном, теплом. Представлять, как он обнимет, возьмет руки в свои и скажет, что все будет хорошо. Но Эйви вдруг поняла, что находиться рядом с ним постоянно ей довольно трудно.  Додо без умолку болтал, смеялся, радовался таким мелочам, которые Эйверин и не замечала. И именно это порой заставляло ее стыдиться собственных мыслей. С горькой досадой она думала, что мальчика сколько угодно может болтать о том, как все хорошо. Ведь рядом с ним друзья, невредимая и здоровая семья. Он никогда не переживал того, что довелось пережить ей. Ему никогда не понять, почему девочка стала изнутри такой угловатой, изломанной, колкой.

Эйверин опустила ноги в море, при этом крепко держась за покрытый зеленоватыми водорослями камень. Серое небо, серая вода и серый корабль, застывший, словно призрак, почему-то ее успокаивали. Наверное, на нем ей вновь придется отправляться в путь, каким бы он ни был.

Или же все-таки стоит попытаться перебороть себя?.. Девочка с каким-то изумлением посмотрела на свои тонкие, совсем белые от холода пальцы, и невольно дрогнула. Неужели до конца жизни она будет именно такой? Полуживой, каменной изнутри? А если она останется рядом с Додо, он, наверное, сможет научить ее тихой спокойной жизни, научит ее, как видеть свет в мелочах, как видеть свет в самой себе. Может быть, она сможет стать такой, какой должна была стать, если бы не приключилось стольких бед.

Эйверин поднялась на ноги, ощущая мурашки по всему телу. Она постарается. Она выберет солнце. Прямо сегодня придется попрощаться с Тюльпом, объясниться с ним, отпустить. Пусть ищет кого-то другого, кто способен быть сильным и вести его вперед, ведь она так от этого устала. Пускай судьба свела их зачем-то, пусть выставила друг перед другом сокровенной болью наружу, но пришло время расстаться. Они были незнакомцами всего несколько месяцев назад, такими же незнакомцами станут и теперь.

Эйви поплыла обратно и, преодолев черту, с облегчением вздохнула. Солнце прогревало ее, принимало. Она выбрала. Додо, ребят, этот город. И сотни неизведанных дорог теперь ее не манили. Эйверин оставалась дома.

Улочки по-прежнему полнились людьми, которые удивленно улыбались, завидев девчонку без тапок – один унесло море, а второй она несла в руках – в липнущем к телу платье, с пушистыми подсыхающими волосами. Эйверин изо всех сил пыталась не отвечать зевакам грозным взглядом. Вместо этого она чуть пожимала плечами и улыбалась, мол, что поделаешь, так бывает.

Эйви улыбалась людям, люди улыбались ей в ответ. А внутри у девочки все корчилось и ныло. Как будто бы этими улыбками и совершенно новым, радостным настроем она изменяет чему-то темному, давно поселившемуся в ее груди.

Даже не переодеваясь, она побрела к садам, где работали ребята. Додо встретил ее радостно, словно впервые увидел, и смешно захлопал глазами, когда девочка первая поцеловала его в щеку. Эйверин лишь прижала ладони к горячим щекам, и спросила, чем она может помочь.

Они пропалывали грядки, вырывали сорняки, сажали разноцветные луковицы цветов, и каждый раз Эйверин ловила на себе восхищенный взгляд мальчишки. Он словно чувствовал, что она, наконец, выбрала его и теперь никуда не собирается исчезать.



Джин Бишер

Отредактировано: 11.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться