Тюрьма

ГЛАВА 13

Отдав, как уже известно, нашему читателю, на утренней про-
верке незапечатанный конвент с письмом. Незапечатанный, пото-
му, что в тюрьме существует цензура. И вся приходящая арестан-

там и уходящая от них корреспонденция обязательно прочитыва-
ется.

Так вот, отдав письмо, Рудаков забрался на верхний ярус своей
«шконки» и лёжа стал рассматривать мотылька-шелкопряда, пы-
тавшегося пробраться сквозь стальные «реснички» в камеру. Ему
вспомнилось, как каждый вечер десятки таких мотыльков залета-
ли в это помещение, залетали, стремясь к свету, лившемуся от лам-
почки ночника. От шума их крыльев по камере плыл, непрекра-
щающийся треск и рокот.

— Вовик, убери это, — вальяжным жестом показывая на мо-
тыльков, говорил Шамиль.

Вовик снимал тапочек и начинал колотить им порхающих на-
секомых. Когда же с мотыльками было покончено, он сметал их
веником в одну грязно-белую кучу, в которой виднелись круглые
тела мотыльков, их поломанные крылья и выбрасывал их в таз для
мусора.

— Чем-то мы похожи на этих мотыльков, — думал Рудаков. —
Вот так же летим к далёкому, призрачному свету. Летим, преодо-
левая все преграды для того, чтобы оказаться в западне и погиб-
нуть под чьей-то недрогнувшей рукой.

Утром этого дня, сразу после завтрака, который раздавали в
тюрьме в шесть часов, Пашу «выдернули» на этап.

— Всё, парняги, поехал я на суд, — говорил он, упаковывая
вещи. И хотя знакомы они с Рудаковым были «всего ничего», без
Паши камера для Игоря сразу как-то опустела и поскучнела.

Шамиль проснулся к обеду. Не поднимаясь со «шконки», сразу
же закурил. Шныри, с его пробуждением моментально засуетились.
Один принёс ему пепельницу, другой поставил кипятиться воду под
чай. Шамиль широко зевнул и осмотрелся.

- А где...? — кивнул он на пустующую «шконку» Паши, обра-
щаясь к Вовику. -

- На этап с утра забрали.

Шамиль посмотрел на Рудакова и как то зло улыбнувшись, спро-
сил:

- Ну что, когда должок отдавать будешь?

- Какой должок? — не поняв о чём идёт речь, переспросил
Игорь.

- Сто долларовый.

- Я тебе ничего не должен.

- Как это ничего не должен? — с притворным удивлением в
голосе говорил Шамиль. При этом его вопросе «шныри» подобост-
растно заулыбались.

- Неделя прошла, — продолжал Шамиль, — ты мне не сто, ты
мне двести долларов уже должен. Рудаков понял, что конфликта
не избежать.

- Я тебе уже сказал, что никаких ста долларов у тебя не брал.
Да и не было их у тебя, — говорил Рудаков, чувствуя, как ярость,
вспыхнувшая в нём, начинала разгораться с всё большей и боль-
шей силой.

- Ты сказал, да кто ты такой, что бы чего-то здесь говорить?
Ты — «крыса» и твоё место вон там, на «дальняке».

- Сам, ты, «крыса», — резко ответил Рудаков.

Шамиль не ожидал такого сопротивления. Привыкший к все-
властию и вседозволенности в камере, он впервые почувствовал
серьёзный отпор, и его впервые назвали «неправильным словом».

- Ах, ты, пидор, — вскакивая со «шконаря», уже не говорил, а
скорее рычал он.

- Кто пидор? — ярость подошла к высшему пределу у Рудако-
ва. Он левой рукой, вложив в неё всю свою ярость, ударил против-
ника в широкую грудь.

Взбешённый Шамиль, бешено сверкая глазами, набросился на
Рудакова. Завязалась драка.

Трое остальных сокамерников, напряженно наблюдали за про-
исходящим. На тюрьме не принято разнимать дерущихся, давая
повздорившим до конца выяснить свои отношения.

Шамиль был выше и шире в плечах. Но, несмотря на лучшие
физические кондиции, поединок проходил на равных, во многом,
благодаря резкости и ловкости Рудакова, тело которого ещё не забы-
ло своего недавнего спортивного прошлого.

После обмена ударами, дерущиеся сцепившись, упали на пол,
продолжая поединок уже в партере.

Грохот падающих на деревянный пол тел, был хорошо слышен
в коридоре. Надзиратель, заглянув в глазок, сразу же определил
причину шума. Он включил рацию и произнёс в неё: «В три-шесть
драка. Тревожную группу на третий этаж.»

После партера соперники поднялись на ноги и вновь начали
наносить друг другу яростные удары. Причем Шамиль сопровож-
дал их грязной руганью и матом в адрес противника, Рудаков
дрался молча, сжав зубы и не желая понапрасну растрачивать силы
на слова. Он чувствовал, что противник начинает выдыхаться.
Тот уже не так активно шел в атаку, а, шумно дыша ртом, пытался
всей своей массой прижать Рудакова в угол. Но тот, умело ма-
неврируя в узком пространстве камеры не давал сделать этого,
напротив — встречал Шамиля короткими резкими ударами, отве-

тить на которые, у того уже не было сил. Он лишь рычал наподо-
бие дикого зверя, который и раненый, истекающий кровью, про-
должает упрямо идти на врага.

Надо сказать, что дерущиеся в порыве яростного исступления
позабыли всякие предосторожности и били друг друга не только по
«незаметным» частям тела, но и по «заметным». Лицо Шамиля пред-
ставляло из себя что-то похожее на один большой синяк, редко пре-
рываемый обычного цвета участками кожи. У Рудакова, к еще не
прошедшему синяку под правым глазом, добавилась большая сса-
дина под левым и разбитая, кровоточащая губа, от которой он ощу-
щал горьковато-солёный привкус во рту.