Тюрьма

ГЛАВА 17

Через пару недель произошло одно событие, которого Рудаков
ждал и, положа руку на сердце, ждал с тревогой и опаской. Игорь
предвидел что-то подобное, но, как известно, если чего-то ждёшь,
то это чего-то приходит всегда неожиданно.

Дверь в камеру отворилась и сержант в пятнистой форме вык-
рикнул его фамилию. Рудаков поднялся и не торопясь, направился
к двери.

— Быстрей. Чего, ты, там копаешься, — прокричал, стоявшей
за спиной сержанта, щуплый, молодой лейтенант.

У лейтенанта было ещё совсем детское лицо. На котором осо-
бенно выделялись нос картошкой и малиновые пухлые губы. Голо-
ву лейтенанта обрамляли прямые, торчащие во все стороны воло-
сы, подстриженные под «ёжик». Рудаков вышел в коридор и встал
лицом к стене.

- Руки на стену, — всё так же громко и нагло, не то прогово-
рил, не то прокричал лейтенант.

- Старшой, что ж так громко-то? Я не глухой, — произнёс
Рудаков, под впечатлением тона офицера.

- Разговорчики. Поговори у меня ещё?

Про себя Рудаков решил, что, повышая голос, лейтенант пыта-
ется придать себе больше веса или может быть роста, с которыми у
него чувствовался некоторый дефицит. Звали лейтенанта Никола-
ем Попковым, и он служил в тюрьме в должности оперативника.

Рудакова завели в уже знакомый ему кабинет с канареечно-жёл-
тыми стенами.

- Присаживайся, — всё так же резко произнёс лейтенант. —
Не догадываешься, зачем я тебя вызвал?

- Нет. — отвечал Рудаков, как можно спокойней, хотя чувство-
вал, что сердце начинает бешено колотиться в груди.

Лейтенант небрежным жестом раскрыл перед собой чёрную,
дермантиновую папку и взял из неё чистый лист бумаги. После это-
го, поднявшись из-за стола и чуть покачиваясь на своих кривова-
тых ногах, подошёл к Рудакову и положил перед ним лист.

- Вот тебе бумага. Вот тебе ручка, — при этих словах он из-
влёк из нагрудного кармана ручку и положил её на лист бумаги.

- Пиши, давай. Где взял пистолет? При каких обстоятельствах
он у тебя оказался? Подробно, как всё было.

— Что, было?

Вопрос застал лейтенанта врасплох. В его глазах промелькнули
злобные искорки и в уголках губ появилась ироническая усмешка.

- Что, было? — повторил он вопрос Рудакова, но, уже с инто-
нацией, в которой присутствовала угроза. —А разве ты не знаешь,
что было?

- Что знал, я написал в показаниях.

- Да читал я твои показания, — перебил его оперативник. —
- Что, ты, там написал, детские сказки. Ты их в другом месте рас-
сказывай. А сейчас, ты сядешь и напишешь мне, как было на са-
мом деле. Как ты напал на сотрудника охраны и завладел его та-
бельным оружием.

Эти слова словно электрический разряд прошли через Рудакова.

— Вот откуда у Руслана пистолет, — лихорадочно мелькали
мысли в голове Игоря, — Боже мой. Во что я влип!

- Выбрось его.Не стреляй, он тебе много горя принесёт, —
вспомнил он слова Руслана. — Рассказать всё это кривоногому? А
как же Руслан? Он же мне друг. Выловят его, привезут из Моск-
вы, начнутся очные ставки, опознания. Как я ему в глаза посмот-
рю?

— Пиши, — резко произнёс опер.

- Я всё написал. Всё рассказал следователя. О чём ещё
писать, я не знаю. — Ответ арестанта вывел лейтенанта Попкова
из себя.

- Значит, не знаешь, что писать? С памятью плохо стало? —
сверкал он глазами. — Вот сейчас я прикажу подвесить тебя в про-
гулочном дворике на ночь, повисишь — подумаешь, к утру, гля-
дишь, по-другому запоёшь. Отвечай, — перейдя на крик, продол-
жал лейтенант. — Хватит дурачком прикидываться. Сколько вас
было? Двое? Трое? Кто остальные? Фамилия, адреса? — глаза
опера наполняла ярость.

- Вот так, наверное, допрашивали врагов народа, в конце трид-
цатых годов. Может быть, даже в этом кабинете, — подумал Руда-
ков.

- Я уже всё написал. Больше добавить мне нечего, — произнёс он
вслух.

Лейтенант Попков, раздражённый упорством арестанта,
распалялся всё больше и больше. Лицо его приняло пунцовый от-
тенок, а изо рта на Рудакова брызгали капельки слюны. Опер уже
давно не сидел за столом, а поднявшись, вышагивал по кабинету.
Он останавливался и наклоняясь над арестованным, словно маленький хищ-
ный зверек, который видит, что дичь ему не по зубам, и от этого,
ещё яростней начинает на неё нападать.

- Значит, не хочешь по-хорошему? Тогда будем по-плохому.
Хорошо в хате живёшь? Да? Спишь. Днём спишь. Почему дней
спишь?

- Я не спал. Книгу читал, задремал немного.

- Задремал, говоришь? Ну-ну. Засиделся, ты у нас в хорошей