Тюрьма

ГЛАВА 23

Было заметно, что хозяин кабинета, в который завёл Рудакова
оперативник Ремезов был не рядовым работником оперсостава или
следователем. Мягкие кресла, написанный масляными красками
портрет Дзержинского, шторы кофейного цвета и чёрный письмен-
иый стол — составляли интерьер кабинета. За столом восседал муж-
чина с внешностью голливудского актёра. Его чёрные, коротко
остриженные волосы уже немного тронула своим пепельным налё-
том седина. Большие, карие глаза смотрели спокойно и устало.

— Виктор Баранов, начальник Уголовного розыска Заречной
отдела внутренних дел, — представился он.

Рудаков невольно улыбнулся.

Они были знакомы или лучше сказать — знакомо не знакомы
Рудаков много раз сталкивался с этим человеком во дворе и подъезд;
того дома, в котором жила его мать.

Высокий незнакомец, всегда одетый в дорогие костюмы, либо
плащи и круглый год без головного убора, приходил в квартиру
напротив материнской. Иногда, он приезжал на красном фольицвагене.

В соседях у Рудаковых, после смерти хозяйки квартиры — су-

сухенькой, незаметной старушки, поселилась её внучка — весёлая,

улыбчивая женщина, но внешнем виду которой, совершенно не-

возможно было определить её возраст. Мать Рудакова частенько

занимала у нее денег до пенсии и прибывала с ней в тех трогатель-

онтношениях, в которых находятся добрые соседи, которые

становятся с годами ближе родственников.

Теперь незнакомец, с которым при встречи Рудаков лишь обме-

нивался молчаливыми взглядами, обрёл фамилию, звание и долж-

ность. И эта самая должность, обязывала Виктора Баранова смот-

треть на вошедшего арестанта не как на знакомого незнакомца, а

как на преступника. Которого, он обязан раскусить, расколоть, за-

пугать, любыми путями «вывести на чистую воду».

Баранов уже мысленно наметил, как будет вести разговор

с подозреваемымаемым, учёл всевозможные повороты и нюансы предстоя-

щей беседы, внимательно прочитал показания. В общем, был го-

тов. И вдруг...

От неожиданности он даже на секунду замешкался. Но, быстро
совладав со своими эмоциями и понимая, что его должности заме-
мешательства противопоказаны, произнёс:

-Послушай, ты, напрасно не даёшь показания. Как это не ба-
нально звучит, но тебе лучше во всём сознаться.
- Сознаться в чём? — спросил Рудаков.

Два месяца, проведённые в тюрьме не прошли для него даром.
Он научился не только отвечать на вопросы, но и вовремя, к месту
их задавать.

- Не надо только лгать. Ты ведь работал когда-то на этой базе?
Рудаков согласительно кивнул. Он и вправду тремя годами ранее
работал на базе грузчиком.
Между тем, Баранов продолжал:

-Ты шёл туда, потому что, знал там всё — от и до. Тебе там было
всё знакомо. Ты знал там все лазейки. И тебя там многие знали.
- Как же я мог совершить нападение, если меня там знали в
лицо? — Рудаков задал, как ему казалось, спасительный для себя
вопрос.
Баранов усмехнулся.

- Вы в масках были или забыл? — он внимательно посмотрел на
подследственного.

На секунду ему даже показалось, что сидевший перед ним по-
бритый наголо, худой, с щетиной на лице арестант, действительно

ни в чём не виноват, но тут же он вспомнил про оружие и этот ар-
гумент всей своей тяжестью перевесил мимолётное впечатление.

Но всё равно, сидевший на краешке стула и напряжённо смот-
ревший в окно кабинета парень, казался Баранову каким-то нео-
бычным. Баранов поймал себя на мысли, что он ему даже симпа-
тичен. По своей должности ему пришлось много повидать преступ-
ников, но этот чем-то отличался от них. Он не пытался изображать
из себя «крутого», не пытался его — Баранова разжалобить, не ва-
лил свою вину на других, на обстоятельства, на весь мир, довед-
ший его до преступления. Он спокойно, молча сидел, с немного грус-
тными глазами и устало отвечал на его вопросы.

- Мой тебе совет — сознайся. Ты что, подельников боишься?

- Нет.

- Пойми, если ты сознаешься, то тебя осудят по двум эпизо-
дам, но одним судом. Срок, конечно, получишь большой, но не на
много, а так... — Баранов закурил, предложив сигарету подслед-
ственному. Тот взял, но курить не стал, положив её в карман фут-
болки — ... и так, вторым судом пойдёшь. Знаешь, как это будет
выглядеть?

Рудаков отрицательно покачал головой.

— Ты приедешь на зону, там у тебя уже не будет адвоката, но
там есть оперчасть. Ты знаешь, что это такое?