Тюрьма

ГЛАВА 24

Изолятор временного содержания встретил запоздалую машину
с заключёнными лаем собак и ярким светом прожекторов. Каж-
дый, из попадавших под их лучи, отбрасывал сразу по несколько
теней, словно в его телесной оболочке жила не одна душа, а две
три. Из тени барака вынырнула и, замахав хвостом, побежала по
направлению к арестантам маленькая и толстая, на коротких пол-
ных лапах, дворняга — Зита.

Она единственная из всей живности не лаяла, а была даже рада
этим, одетым в сверкающие сталью браслеты, людям.

- Зита, Зита, — послышалось из многих уст.

— Иди сюда, моя хорошая, — говорил молодой, обритый наго-
ло парнишка, почёсывая дворнягу за ухом.

Зиту любили и она отвечала арестантам тем же. Быть может
от того, что те, у кого были с собой продукты, охотно делились с ней
ими. Или отдавали тот провиант, который причислялся к скоро-
портящемуся и на который не было разрешения следователя.

Ещё в первый свой «заезд» на «Литейку» Рудаков стал свидете-
лем сцены, когда молодой арестант (а таких в тюрьме больши-

нство) вылил в миску Зиты пакет молока и бросил увесистый кусок

• . Всё это он безуспешно пытался пронести в камеру, но

когда уговоры оказались бесполезными, он откусив, сколько мог

вместить рот колбасы и отпив приличный глоток молока (возмож-

но зная, что в первый день в ИВС его кормить не будут), всё осталь-

ное подарил Зите.

В этот раз худые, небритые заключённые ни чем не угощали

дворнягу. Но она всё равно была им рада. Рада всем без разбора.

Убийцы и воры, насильники и наркоманы —для Зиты,

все они были обычными людьми, от которых ей перепадало что-

• съестное.

-Смотри, как откормилась, — с недоброй усмешкой, глядя на

собаку, произнёс невысокий, с хмурым взглядом исподлобья зак-

лючённый. —Такую бы на зоне сразу на мясо ухлопали. И дня бы

не пробегала... Сейчас в лагере легче привидение увидеть, чем

живую дворнягу. Жрать нечего, — продолжал он, говоря стояв-

шему рядом малолетке, который слушал его с большим интересом.

- Всех собак поели. Собачье мясо полезное. От туберкулёза его

врачи есть советуют. А сейчас тубик на зоне схватить — раз

плюнуть. Если с воли греть никто не будет — беда. Я слышал, на

некоторых зонах, мужики сами в пидора ложатся, только для того

что бы с голоду не подохнуть...

Когда Рудакова завели в камеру, большинство её обитателей уже
спало. Поздоровавшись, он деловито расстелил на свободное место
одеяло, поймав себя на мысли, что кочевая, полная лишений и неудобств
жизнь, стала для него привычной и обыденной.

Он сразу же уснул, словно провалился в глубокую, чёрную яму.

Во сне ему снилась маленькая комната, с окрашенными в зелёную, ядови-

тую краску стенами. Из этой комнаты он стремился выйти, но

никак не мог найти ни дверей, ни окон. Когда же дверь, наконец,

была найдена, то шагнув в неё, он очутился в другом, таком же

маленьком помещении. И так повторялось множество раз. Потом,

как, это часто бывает во снах, неизвестно откуда, появился стол

для настольного тенниса и Рудаков увлечённо вёл игру. Лиля в бе-

лом свадебном платье подошла к нему и взяв за локоть, стала звать

уйти отсюда. Рудаков будто бы уже соглашается с ней, но слы-

шит возглас своего соперника по игре:

— А кто будет доигрывать?

Он смотрит на противоположную сторону стола и видит Реме-
зова, хитро улыбающегося ему.

— Играем то, на интерес, — говорит Ремезов, не переставая
улыбаться. Рудаков замечает, что, несмотря на улыбку, глаза Реме-

зова серьёзны. Он внимательно вглядывается в них и понимает,
что это вовсе не Ремезова глаза, а глаза старика Каргина, хитро и
жёстко смотрящие на него. И он продолжает играть, с каким-то
отчаянным азартом, чувствуя, как по венам и артериям растекает-
ся адреналин и сердце начинает стучать гулко и часто.

— Играем на интерес, — уже не улыбается, а смеётся Ремезов.
Рудаков оборачивается в сторону Лили, но её уже нет рядом.
Только об одну из ног трётся своей жёсткой шерстью, жалобно по-
скуливая, дворняга Зита.

Проснулся он поздно, когда лучи уже высоко поднявшегося сол-
нца, тонкими струями проникали в камеру и освещали стену, про-
тивоположную нарам.