Тюрьма

ГЛАВА 26

Но вернёмся к главному герою нашего повествования.

Утром следующего дня его вновь ждала поездка в отдел.

В этот День, начальник Уголовного розыска Заречного отдела

был хмур и раздражителен. За ночь случилось несколько громких
проишествий и ему, уже с утра звонило «вышестоящее» началь-
во, с пожеланием «немедленно разобраться», бросить все имею-
щиеся силы и средства на расследование, «принять скорейшие меры
по задержанию" и так далее.
Бараранов был профессионалом в дел сыска. И как всякого про-
фессионала, его не могли не раздражать звонки этих дилетантом с

"высокими» креслами под задницам. Тем более начинавшие учить

его как правильно организовать работу.

Баранов восседал за столом и, сдвинув брови, читал сводку про-
ишествий .

- Можно? — уже открыв дверь, произнёс Ремезов.

— Заходи, — откладывая листок со сводкой, говорил Баранов.
- Я на секунду Виктор... — забегая в кабинет, протараторил

оперативник. — Там этого привезли... Фу, ты, чёрт, фамилию за-
был. Ну, дело с пистолетом охранника базы... Как его... Рудаков...
нахмурив от воспоминаний лоб, произнёс, наконец, Ремезов. —
-Ты будешье ним разговаривать?
-Нет, — ответил Баранов.

Ему вспомнилось, как вчера вечером, поднимаясь в квартиру Милы,

Он лицом к лицу столкнулся с матерью Рудакова. Пожилая женщина

улыбнулась и поздоровавшись, начала спускаться по лестнице вниз.

Баранову бросилось в глаза то, как она изменилась за то время,

что он её не видел. Казалось, за несколько месяцев она постарела,

в волосах прибавилось седины и глаза выглядели впалыми, в них

уже не было той весёлой искорки, которую Баранов приметил, когда

пожилая соседка заходила к Миле за всякими мелочами...

- У меня сейчас завал, — кивая в сторону сводки, гово-
рил Баранов. — Поговори с ним сам...
Ремезов отрицательно покачал головой.

- Я думаю, это бесполезно. Он не расколется, — Баранов
внимательно посмотрел на оперативника.

- А ты уверен, что он действительно был там? - Ремезов
неопределённо пожал плечами.

- Так или иначе, он с этим нападением как-то связан. Одно я
знаю наверняка — пистолет он не в лесу нашёл. - Баранов задумал-
ся, постукивая колпачком ручки по полировке стола.

- Как то связан... Но как? — больше у самого себя, чем у опера-
тивника спрашивал начальник Угро. — Всё-таки, поговори с ним ещё.

Ремезов согласительно кивнул.

- Долго не надо, — продолжал Баранов, глядя на часы. — Спро-
си только, согласен он на паши условия или нет. И через минут
пятнадцать-двадцать приходи сюда. Ты мне понадобишься.

- Что-то срочное?

- Да. Поедешь в горбольницу. Там сейчас начальник город-
кой нефтебазы с двумя нулевыми дырками в животе лечиться,
и если он будет в состоянии говорить, узнаешь у него — что и как.

Ремезов усмехнулся.

— Попозже зайдёшь. Я тебе дам полный инструктаж по этому
делу. И помни, дело срочное, на особом контроле, — указывал паль-
цем в потолок, сказал Баранов.

Ремезов кивнул в ответ и, по-щегольски развернувшись на каб-
луках туфель, открыл дверь.

— Подожди. — словно вспомнив о чём-то важном и сроч-
ном, произнёс Баранов. — Дело Рудакова держи на контроле. После
того, как его осудят, пошлешь в лагерь бумагу или сам съездишь -
как тебе удобней будет. Лучше, конечно, тебе самому туда прока-
титься. Короче, что написать и что сказать администрации зоны
ты знаешь...

Ремезов внимательно посмотрел на начальника.

- Ты решил его потопить? — спросил он. В глазах у Баранов
мелькнула ярость.

- Я выполняю свою работу, — резко и раздражённо про-
говорил он. — Преступник должен нести наказание за своё пре-
ступление. Вор должен сидеть в тюрьме. Разбойник должен сидеть
в тюрьме. Бандиты и убийцы — так же должны сидеть. И каждый
из них должен получить по заслугам. Он закрыл глаза и откинули
на спинку кресла.

— Чтобы не было таких вот сводок происшествий, — кивнул
Баранов в сторону листка на столе. — Три убийства за ночь...

Оперативник Ремезов вышел за дверь. Баранов продолжал
сидеть с закрытыми глазами, закинув руки за голову. На душе у
него было противно. Он понимал, что поступил правильно и те-
перь ни одна «высокочинная» задница не упрекнёт его в мягкотел-
ости и нерешительности. Но от этой правильности Баранова во-
ротило.