Тюрьма

ГЛАВА 7

Его действительно не ждали — решив, что Рудакова перевели в
другую камеру.

Немного упомянем о судьбе перстня, подаренного ему чечен-
цем. Первый же вопрос, который Игорь задал, войдя в камеру, был
о перстне:

— Печатка моя цела?

Каргин отрицательно покачал головой, при этом он всячески
старался не встречаться с Рудаковым взглядом. Перстень, кото-
рый сразу же ему приглянулся, он уже два дня назад отнёс в кап-
тёрку, в которой хранились некоторые вещи арестантов. И теперь
старик лихорадочно придумывал версию его исчезновения из
«хаты».

— Куда же он делся? — удивлённо, с примесью досады в голо-
се, спросил Рудаков.

Старик, не надеявшийся на его возвращение, уже начал счи-
тать эту побрякушку своей и даже не позаботился придумать ка-
кую-либо отговорку, для того, чтобы хоть как-то оправдать свей
действия.

- С куревом плохо было... Вот и загнали его дубаку... — зву-
чало не слишком убедительно и Рудаков сразу же усомнился в прав-
дивости этих слов.

- Как-так загнали? — недовольно говорил он — Что, больше заг-
нать нечего было ?

Он понимал, что в пропаже перстня больше виноват он сам. На
следовало оставлять его в камере, тем более доверять на хранение
старику. Теперь подтвердить слова Каргина было гораздо легче —
чем опровергнуть. Двое других сокамерников были в хате новыми

людьми. И они никогда бы не пошли против воли старика. Рез-
кий тон Рудакова явно задел за самолюбие Каргина.

— Ты что, первый день на тюрьме сидишь? — говорил он, на-
чиная краснеть от разгоравшейся в нём ярости. — Тебе какая-то
дешевая побрякушка дороже пацанов?

- Не надо было побрякушку без меня отдавать.

- Причём тут твоя, моя, его... У нас в хате шаром покати было,
а он нашёл о чём пожалеть. Да он даже не драгоценный был — так
железяка беспородная.

- Какой бы он не был — это был подарок.

— Подарок, — скривив губы, попытался передразнить Каргин,
— Да какой это подарок? Так — чурка за обед тебе запла-
тил. Или ты чаевые тоже подарком назовёшь?

Рудаков видел, что старик специально вызывает его на скандал,
И хотя слабость не давала говорить ему громко, но он всё же не мог
оставить слова Каргина без ответа. — Может быть он и чурка, но
он хотя бы человек. Он хотя бы способен на открытые поступки, а
не зажимает чужие вещи втихаря...

-Это кто у тебя вещь втихаря зажал? Уж не я ли?
-Может быть и ты. Даже, скорее всего — ты.

-Посмотрите на него — говорил старик, обращаясь к осталь-
ным сокамерникам, которые напряжённо следили за их перепал-
кой, -Ты что же, хочешь сказать что я крыса?

- Я так не говорил, но то что ты сделал — некрасиво.
- Смотри парень.... Как бы тебе в другую хату не сломиться,
или может быть тебе этого хочется? Так ты скажи. Я тебе это устрою.

- Устрой, попробуй.

- Думаешь не получиться? - с насмешкой, через которую ясно

просматривалась злость, сказал Каргин.

— Сам в кормушку будешь долбиться и кричать — «переведите меня отсюда». Как из три шесть
сломился, так и отсюда сломишься,
Последние его слова взбесили Рудакова. По нему словно
прошёл разряд электричества, живо заставивший его забыть о не-
домоганиях и головокружениях.

- Ты слова свои обоснуй, — произнёс он, с ненавистью смотря
в глаза собеседника.
-А зачем мне их обосновывать?
- Ты меня только сейчас ломовым назвал — обоснуй свой слова.

-Ну ты же из три шесть сломился?
-Тебе известно как всё было. Меня же сюда как зебру полоса-
тую привели, живого места на теле за следами от дубинок не видно
было. Ты же все это видел.
Каргин замешкался.

- Это давно было — ехидно усмехаясь, произнёс он — я уже и
забыл, какого тебя в камеру привели. А здесь смотри — следи за
базаром, а то мигом сломим из хаты. Сам сломишься... Как из три
шесть сломился — добавил он после паузы.
-Посмотрим.

- Конечно, посмотрим. Можешь и отсюда сломиться. С дуби-
налом или без, но можешь...

Это была война. Рудаков понимал, что к этому всё и шло. Ещё до

этапа в его отношениях со стариком произошла какая-то переме-

на. И них появилась напряжённость и натянутость. И с каждым

днём всё это нарастало и нарастало, пока не переросло в открытый
конфликт.

Всё началось с казавшегося таким безобидным спора о футбо-
ле. Старик мнивший себя большим знатоком в этом вопросе, в один
из вечеров проиграл Рудакову спор о том, в какой стране пройдёт
будущий чемпионат мира. Они спорили весь вечер, причём Каргин
клялся всевозможными клятвами, возбуждённо размахивая рукам
ми и угрожающе глядел на оппонента, словно всем этим хотел ска-
зать ему: «Да согласись ты со мной, зачем тебе вся эта нервотрёп-
ка.»